ГЛОБАЛИСТЫ И АНТИ-ГЛОБАЛИСТЫ: НИЖЕГОРОДСКИЙ РАСКЛАД

 

Андрей Макарычев,

доктор исторических наук,

профессор Нижегородского лингвистического университета

 

1. Глобализация: проектные характеристики

Основная сложность анализа глобализационных тенденций состоит в том, что в мире существует несколько моделей организации “глобального мира”. Несмотря на множество определений и подходов, отказываться от использования термина “глобализация”, конечно же, не следует, иначе пришлось бы “сдать в архив” многие другие категории, такие, как демократия, культура и т.д. Важно лишь понять, что глобализация предполагает серьёзные внутренние изменения в тех обществах, которые готовы адаптироваться к доминирующим международным стандартам в самых различных областях. Множество определений и подходов к этому сложному явлению показывает, что ни у кого нет монополии на их моделирование, эксклюзивную презентацию и интерпретацию.

Помимо западных представлений о глобализации, есть ещё и глобальный “исламский проект”, подразделяющийся на “мягкие” (Татарстан, Турция) и “жёсткие” (Чечня, Афганистан) варианты. Если для западной модели глобализации характерны такие категории, как сетевое сотрудничество на основе баланса интересов, то глобальный “исламский проект” основан на принципах религиозной солидарности и идеологической экспансии.

Есть и ещё один глобализационный проект, суть которого состоит в попытке построить многополярный мир (к нему склоняются Россия, Китай, Индия, Франция). Эта модель не имеет под собой ни этнической, ни финансово-экономической подоплёки, и базируется на приоритете международного права и международных политических институтов. Возможно, события 11 сентября 2001 года в США и последовавшие за ними процессы, высветившие кризис американоцентричной модели глобализации, сделают этот вариант более привлекательным и практичным, чем раньше.

 

2. Глобализация и новая “повестка дня” российской внешней политики

Интервью, данное президентом В.Путиным американским журналистам накануне его визита в США в ноябре 2001 года, в развёрнутом виде содержало фактическую ревизию многих фундаментальных положений внешнеполитической концепции России.

Во-первых, по заявлению президента, “мы исходим из того, что НАТО – серьёзный инструмент реалий сегодняшней международной жизни, и стремимся к развитию сотрудничества с НАТО”. Глава государства полагает, что нынешнего уровня взаимодействия России с Североатлантическим блоком “совершенно недостаточно”, и обе стороны заинтересованы “в изменении качества отношений” друг с другом. В частности, В.Путин уверен, что к деятельности НАТО нужно “подключать Россию”. Всё это свидетельствует не просто о смене внешнеполитических акцентов Кремля, но о кардинальном отходе от той позиции, которую Москва заняла после вторжения НАТО в Югославию в 1999 году.

Во-вторых, В.Путин впервые косвенно признал, что СНГ не является исключительной сферой российских интересов. В мягкой форме на это указывает фраза о том, что “Россия не будет бояться развития отношений своих соседей с другими государствами, в том числе развития отношений центральноазиатских государств с Соединёнными Штатами”. Об отсутствии в арсенале России эффективных инструментов влияния на своих южных соседей говорит пример Грузии, на территории которой, по словам В.Путина, присутствуют международные террористы, переброшенные туда из Чечни. Сам факт публичного обсуждения этого вопроса накануне встречи с президентом Дж.Бушем свидетельствовал о готовности России сделать эту непростую ситуацию предметом двухстороннего обсуждения.

В-третьих, президент РФ гораздо более чётко, чем раньше, связал внешнюю политику с внутренними процессами. По его словам, “подавляющее большинство населения России хочет жить в условиях эффективного функционирования демократических институтов, хочет чувствовать себя естественной составной частью современной цивилизации”. Из этого следует, что внешняя политика России должна быть направлена прежде всего на осуществление именно этих приоритетов, а не на консервацию своей евразийской “специфики”. В этом смысле успех международной интеграции России будет больше зависеть от того, как страна будет выглядеть изнутри, чем от того, что она будет делать вовне.

Взгляды В.Путина на окружающий мир действительно меняются, и в этом – немалая заслуга его либеральных советников. Чтобы эта эволюция приняла более законченные формы, В.Путину осталось сделать ещё один важнейший шаг к либеральному мировоззрению – признать, что, помимо государства, в сфере внешней политики и безопасности реально действует огромное количество негосударственных организаций, к потенциалу которых власть рано или поздно обратится: её ресурсы не безграничны.

На самом саммите в США 2001 года Владимир Путин подтвердил стремление России более активно, чем раньше, интегрироваться в международные структуры. При этом Россия, кажется, смогла избежать по крайней мере двух соблазнов, каждый из которых имел внутри страны своих адвокатов.

Во-первых, наша внешняя политика пока не поддалась искушению антиглобализма, к которому В.Путина настойчиво, хотя и не очень убедительно, подталкивали национал-патриоты. С их точки зрения, “глобальный мир” управляется некоей “мировой закулисой”, которая уверенно держит в своих руках все нити финансового и экономического господства. Примитивность такого подхода очевидна всем, кто хоть сколько-нибудь знаком с тем, как реально функционирует международная финансовая система и с какими проблемами она сталкивается. В ней нет того авторитарного порядка, который пригрезился нашим антиглобалистам. Финансовые кризисы в Корее, Мексике и России ещё несколько лет назад выявили неэффективность архитектуры мировых финансов и отсутствие в ней должной рациональности. Именно поэтому все глобальные институты (ООН, МВФ, Всемирный банк, Всемирная торговая организация, Международный олимпийский комитет и другие) переживают период болезненной структурной перестройки. Следовательно, Россия имеет хорошие шансы принять самое непосредственное участие в создании таких правил игры в мире, которые бы соответствовали её интересам (включая более жёсткий контроль за офшорными зонами, борьбу с финансовыми корнями терроризма и снятие ограничений на доступ российских товаров на международные рынки).

Второе, от чего отказалась Россия, это – искушение выступить на стороне тех стран, которые (особенно после трагических событий 11 сентября 2001 года в США) стали фактически шантажировать Запад. Эта тенденция наиболее ярко проявилась в ходе ноябрьской (2001 года) конференции Всемирной торговой организации в Катаре. На ней большинство так называемых “бедных стран” единым фронтом стали требовать от индустриально развитых держав, чтобы те отказались от жёстких требований к защите окружающей среды и не настаивали на жёстком соблюдении прав интеллектуальной собственности. К примеру, развивающиеся страны (в основном Азии и Африки) считают, что они не должны платить разработчикам современных лекарств за их производство на своей территории. Россия  не стала солидаризоваться с шантажистами и выбрала более цивилизованный путь глобального партнёрства.

 

3. Нижегородская область: “анти-глобалисты” против “глобалистов”

Основная роль международных акторов в субъектах Российской Федерации обычно состоит в проекции на внутрирегиональную жизнь определённых элементов институциональной среды, основанных на доминирующих в индустриально развитом мире нормах, принципах и правилах. Такой взгляд в целом соответствует представлениям “новой институциональной теории”, которая (в лице Дагласа Норта, Рональда Коуза, Оливера Уильямсона и других политэкономистов) полагает, что ключевым фактором развития территориальных единиц (от городов-государств до транснациональных альянсов) является не прогресс технологии, а институциональная структура, которая создаёт систему стимулов и ограничений, определяющих, какие типы организаций будут играть ведущую роль и как они смогут использовать возможности, предоставляемые сложившимися институтами[1]. Институты включают в себя как формальные правила, так и неформальные ограничения, которые в условиях редкости ресурсов определяют границы выбора той или иной линии поведения[2].

Используя терминологию “новой институциональной теории”, можно сказать, что каждый из экономических и политических агентов, действующих на территории Нижегородской области, развивает свою собственную “организационную культуру”, основанную на определённой трудовой этике, репутации и “человеческом капитале”. Одновременно эти агенты встречаются с множеством трансакционных издержек, связанных с плохо определёнными правами собственности, большим уровнем риска и неопределённости, ненадёжностью юридических механизмов, ограниченной рациональностью принимаемых решений, оппортунистическим поведением контрагентов, отсутствием адекватной информации[3]. Именно сквозь призму этих категорий мы и будем рассматривать проекцию факторов глобального масштаба на Нижегородскую область.

Статистически, начало 21 века Нижегородская область встретила не в самом лучшем положении для участия в глобальных (да и просто международных) процессах. По словам первого заместителя губернатора Юрия Сентюрина, с 1996 г. по 2001 г. область опустилась с 3 на 29 место в РФ по объёму привлечённых иностранных инвестиций. В 2000 г. объём инвестиций в основной капитал на душу населения в этом регионе составлял 4000 рублей, тогда как в Татарстане этот показатель равен 11300 рублей, Оренбурге – 6800 рублей, а в среднем по РФ – 7900 руб[4].

Огромной проблемой стал внешний долг. По словам губернатора Г.Ходырева, область платит “пока только проценты, само тело долга не платим, и заплатить – проблема великая. В силу того, что то ли в спешке, то ли плохо посчитав, деньги раздали на невозвращаемые проекты”[5].

Тем не менее, американские эксперты, участвовавшие 15 октября 2001 г. в “круглом столе” по привлечению инвестиций в Россию, выделили Нижегородскую область в числе пяти регионов, которые вызывают наибольший интерес в США. В ноябре 2001 г. правительство Японии открыло в Нижнем Новгороде национальный центр “Страны восходящего солнца”, впервые отступив от своей традиции размещения подобных центров только в городах, имеющих дипломатическое представительство Токио. Одновременно в Нижнем открылся и Шведский центр, основной принцип деятельности которого состоит во вложении средств в создание благоприятного климата для шведского бизнеса (“шведские деньги идут за шведскими бизнесменами”)[6].

 

“Глобальное лобби”

         Коалиция сторонников подключения России к глобальным процессам достаточно разнообразна, но все её участники разделяют убеждения в том, что:

-          производительность компаний с участием иностранного капитала в целом выше, чем изолированных от доступа к международным финансовым ресурсам;

-          придя на внутренний российский рынок, иностранные участники привнесли в него новые управленческие и производственные технологии, а также современную культуру корпоративного управления;

-          международная конкуренция, с одной стороны, и использование возможностей международных финансовых рынков, с другой, создают новые стимулы для реструктуризации отечественных предприятий[7].

По мнению одного из ведущих нижегородских бизнес-консультантов Лазаря Циферблата, в регионе есть множество “умных, энергичных, инициативных, конкурентоспособных профессионалов”, для которых глобализация (в частности, вступление России в ВТО) даст доступ к “длинным финансовым ресурсам и позволит реализовывать проекты с окупаемостью в течение восьми-десяти лет”[8].

По словам Василия Козлова, генерального директора Нижегородского регионального фонда подготовки финансовых и управленческих кадров, как только Россия станет членом ВТО, “будут действовать совершенно другие торговые пространства. Хотя бы только этот факт обязывает руководителей посмотреть: какова конкурентоспособность их бизнеса, смогут ли они выдержать. И в новых условиях снобизм может оказаться губительным. Рынок бесстрастен. Неэффективный собственник или менеджер вынужден будет уйти”[9].

Значительная часть нижегородских хозяйственных структур уже усвоила новые “правила игры”. К примеру, Сормовская кондитерская фабрика, первое из предприятий этой отрасли в России, получила сертификат качества системы ХАССП, принятой в мировой практике[10]. Борский стекольный завод стал первым российским поставщиком компании “Форд моторз”[11].

В коалицию “глобалистов” входят и некоторые управленческие структуры. К примеру, Сергей Абышев, председатель городской Думы Нижнего Новгорода, объясняет необходимость принятия серии поправок к Уставу города влиянием Европейской хартии городов: “открытый город должен быть понятен миру”. Важным элементом концепции “открытого города” стало открытие официального вэб-сайта городской Думы, спроектированного в соответствии с концепцией “электронного правительства”[12]. Реформа городского общественного транспорта, по словам С.Абышева, также должна соответствовать Европейской хартии, в которой говорится о необходимости создания условий, при которых граждане будут как можно меньше пользоваться личными автомашинами в пределах города[13]. Глобализационные мотивы присутствуют даже в речах губернатора Г.Ходырева, который заявил, что “мы должны распиарить снова область для западных партнёров так, как это было в 90х годах”[14].

“Глобалисты”, однако, отдают себе отчёт в тех сложностях, которые поджидают Нижегородскую область в процессе подключения к мировым процессам. Андрей Младенцев, генеральный директор ОАО “Нижфарм”, так объясняет одно из важнейших препятствий: “Приватизация лишь приблизилась к завершению. Предприятие сейчас непросто купить, непросто и продать, так как ещё не сложились цены на существующий бизнес. Некоторые предприятия недооценены. Оценка других, наоборот, завышена самими собственниками. Рынок бизнеса недостаточно ликвидный, и он ещё не сформировался”[15].

 

“Анти-глобалисты”

Против экономической глобализации выступают представители военно-промышленного комплекса, автомобилестроения, а также “определённые слои политически активных пенсионеров и подростков”[16]. Некоторый скептицизм в отношении глобализационных тенденций испытывают транспортники. Для Горьковской железной дороги, к примеру, глобализация может означать большую открытость финансовых потоков, что в свете претензий Генеральной прокуратуры к руководству Министерства путей сообщения и многочисленных публикаций в нижегородской прессе о коррупции в ГДЖ[17] выглядит как структурный вызов.

Часть “анти-глобализационного лобби” следует искать в структурах медиа-рынка (как на федеральном, так и на региональном уровнях). К примеру, во многих нижегородских средствах массовой информации прозвучала критика принятого в ноябре 2001 года Государственной Думой законопроекта, регламентирующего трансляцию рекламы в теле- и радиопрограммах. В контексте нашего анализа важно подчеркнуть, что одобренные поправки в целом соответствуют международным обязательствам России как члена Совета Европы. В частности, речь идёт о “Европейской конвенции о трансграничном телевидении” 1989 года, в которой содержатся те же принципы, которые были приняты во внимание Госдумой[18].

При этом принятые поправки к Закону “О рекламе” являются лишь одним из множества шагов, которые требуется предпринять в отечественной медиа-индустрии. Есть ещё один документ – рекомендации Комитета министров Совета Европы “О мерах по стимулированию плюрализма в СМИ” 1994 года. В нём, в частности, говорится о том, что “плюрализм лучше защищён, если собственность и содержание разделены”. Исходя из этого, данный документ рекомендует всем странам Совета Европы разработать собственные меры для предотвращения влияния собственников на редакционное содержание продукции СМИ[19].

Другим важным принципом Совета Европы является необходимость публичного раскрытия большого объёма информации как при выдаче лицензии на вещание, так и при осуществлении самого вещания. Речь идёт о сведениях относительно:

-          любых капиталовложениях держателя лицензии в других СМИ, а также в смежные отрасли, связанные с производством рекламы или видеоматериалов;

-          степени заинтересованности держателя лицензии в других секторах экономики;

-          других организациях, в отношении которых существует вероятность того, что они могут оказывать влияние на данное СМИ путём предоставления тех или иных ресурсов;

-          финансовых результатов деятельности каждого СМИ.

         Не вызывает сомнений, что воплощение в жизнь этих достаточно жёстких положений затронет интересы многих структур региональных медиа-рынков. Но продолжать его перестройку всё равно придётся, и не столько из-за прессинга из-за рубежа, сколько во благо наших собственных потребителей информационных продуктов.

В последнее время в нижегородских журналистских кругах стала модной анти-глобалистская риторика, однако выглядит она очень противоречиво. “Антиглобалистам” явно не хватает последовательности. Известно, например, насколько экологически вредным является производство этиловой жидкости. “Сама по себе этилка уже давно признана во всём мире бесперспективным продуктом”, - пишет газета “Дело” (30 ноября – 7 декабря 2001 г.). Но “патриотизм” всё же берёт верх: целью “информационной войны” против завода “Синтез” объявляется “создание трудностей с реализацией этиловой жидкости в России и за рубежом”. Хороший пример раздвоенности сознания нижегородских “анти-глобалистов”.

Ещё один типично спекулятивный подход к анализу глобальных вызовов: за “безответственными заявлениями экологов стоят живые люди” (“МК в Нижнем”, 29.11 – 6.12 2001 г.). Речь, очевидно, идёт о нескольких сотнях работников, которые боятся потерять источники доходов от производства экологически вредного продукта (80% сокращаемых работников будут, тем не менее, вновь трудоустроены на другие производства, и увольнение коснётся только пенсионеров[20]). Социальные аспекты проблемы понятны, однако игнорировать при этом интересы подавляющего большинства людей, желающих дышать чистым воздухом, было бы верхом лицемерия.

Руководство АО “Синтез” считает саму публичную постановку вопроса об этом “политическими играми” и даже “вымогательством” (“Монитор”, № 46, 2001 г.). Согласно этой “логике”, любой из тех, кого беспокоит состояние окружающей среды в Дзержинске или возможность использования этиловой жидкости для подпольного производства бензина – это шантажисты.

Тот же принцип – сохранить в неприкосновенности устаревшее производство – явственно просматривается и в отношении многих нижегородских журналистов к Всемирной торговой организации. “Конкуренция зачастую превращается в инструмент уничтожения относительно слабых производств”, - утверждается в “Деле” (23-30 ноября 2001 г.). Из этого делается вывод о том, что нужно не столько усиливать конкурентоспособность местной продукции, сколько отгораживаться от внешнего мира. “В России 8% трудоспособного населения заняты в колёсной отрасли”, - так объясняет журналист “Ленинской смены” (№ 46, 2001 г.) своё неприятие допуска иностранных автопроизводителей на наш внутренний рынок. При этом игнорируется тот факт, что процент потребителей недоброкачественных “Волг” и “Жигулей” у нас всё-таки в несколько раз выше.

Анти-глобалистская риторика принимает самые разные формы, но в основе её – откровенное игнорирование интересов потребителей. Банкиры, собравшиеся в ноябре 2001 г. на свой Всероссийский форум в Нижнем, фактически выступили против повышения уровня капитализации отечественных банков, что необходимо для членства в ВТО. Банковские работники стали пугать тем, что “30% субъектов федерации останутся без единой кредитной организации, в 50% субъектов останется по 2 организации, и в России будет лишь 20 крупных банков”. Но, во-первых, 20 по-настоящему надёжных банков для России – это отличный показатель. Во-вторых, если региональные банки не могут выдержать международные стандарты, то это – их проблемы, а не их клиентов, которые при низком уровне капитализации рискуют своими деньгами.

“Вступление России в ВТО усилит защиту только западной интеллектуальной собственности” - за этими словами из газеты “Дело” просматривается или неосведомлённость, или глубокое неверие в возможности России стать органичной частью мировых интеграционных процессов. А значит – признание нашей “врождённой слабости”.

Излюбленная мишень “анти-глобалистов” - иностранная помощь России. “Нижегородская правда” (29 ноября 2001 г.) подвергла критике эксперимент по организации альтернативной гражданской службы по той причине, что нижегородская мэрия получила материальное содействие фонда Форда. В том же стиле “Ленинская смена” (29 ноября 2001 г.) ставит под сомнение репутацию одного из нижегородских бизнесменов на том основании, что он прошёл стажировку в США. По мнению журналиста, “валютный грант”  превратил героя публикации в “менеджера с американским мышлением и компрадорским отношением к Родине”. В академических кругах Нижнего Новгорода тоже часто встречаются тенденциозные и неадекватные оценки глобализации[21].

Политическое крыло “анти-глобалистов” представлено КПРФ и рядом левацких организаций, часто имеющих экстремистский характер. Симптоматично, что любое движение В.Путина навстречу Западу встречает сопротивление со стороны  лидеров КПРФ, которые начали понимать, что их “обходят на повороте”. Г.Зюганов, в последнее время воздерживавшийся от комментариев на внешнеполитические темы, осенью 2001 г. неоднократно высказывался в том смысле, что курс президента на международной арене может поставить под угрозу национальные интересы России. Лидеры нижегородского обкома КПРФ (Н.Бенедиктов, В.Кириенко, Ю.Скотников и другие деятели) в ещё большей степени, чем их федеральные начальники, тяготеют к изоляционизму и протекционизму.

 

Заключение

На примере Нижегородской области мы увидели, что анализ влияния глобализационных процессов на Россию не может вестись вне регионального контекста. Верно и обратное: изучение факторов развития того или иного региона неизбежно выводит нас на проблемы глобального свойства.

Примеры конкретных случаев показывают, насколько сложно бывает провести чёткую грань между процессами глобализации и регионализации. Скажем, установление побратимских отношений между городами – это составная часть и глобализационных отношений, и транс-региональных тенденций. И глобализация, и регионализация анализируются, как правило, сквозь призму аналогичных категорий, таких, как “человеческий капитал”, “управление ресурсами”, “конкуренция”, “маргинализация”, “размывание суверенитета”. В этом смысле путь к глобальному миру для России лежит через максимально эффективное использование потенциала регионализации (в самых разных её проявлениях – от формирования “больших регионов” до трансграничного сотрудничества). 

Иностранные акторы, как было показано выше, играют важную роль в создании в Нижегородской области институциональной среды, основанной на определённых принципах, воплощение которых оказывает в целом позитивное воздействие на регион. К примеру, ЕС содействует уничтожению завода по производству химического оружия в Дзержинске[22], фонд Г.Форда помогает с проведением эксперимента по организации альтернативной гражданской службы[23], “Майкрософт” содействует обучению современным стандартам владения лицензионными продуктами; агентство США по международному развитию выделяет средства для регионального филиала “Института экономики города”, который занимается разработкой программ муниципального развития (ЖКХ, сфера недвижимости, местное самоуправление)[24]. Приведённые примеры показывают, что интеграция в “глобальные сети взаимозависимости” возможна не только посредством государственных институтов, но и через негосударственные организации, которые могут быть самыми эффективными “гидами” и партнёрами для многих нижегородских структур, готовых сделать свой глобальный выбор.

Совокупные результаты прихода в Нижегородскую область глобальных институций проявляются в расширении границ выбора для самих нижегородских акторов, диверсификации их ресурсов, изменении мотивации, целевых установок и правил поведения. Под воздействием глобальных факторов видоизменяются организации, действующие на региональном уровне, и появляются новые субъекты рынка (таможенные брокеры, рекрутинговые агенты, менеджеры гостиничного бизнеса, юристы-международники и пр.). Одновременно с этим новая институциональная среда региона включает в себя новые инструменты принуждения, к числу которых можно отнести растущую конкуренцию с иностранными производителями, распространение на Россию норм международного права, расширение сферы действий контрактных отношений.


[1] Д.Норт. Парадокс Запада, http://www.ie.boom.ru/Referat/North3.htm

[2] Д.Норт. Институциональные изменения: рамки анализа // Вопросы экономики, № 3, 1997.

[3] Р.Капелюшников. Новая институциональная теория, http://www.libertarium.ru/libertarium/10625

[4] А.Осипов. Инвестиционный имидж – нужны новые приёмы // Деловая неделя, № 11 (012), ноябрь 2001 г. Стр. 4.

[5] Д.Дёмин. Сто дней губернатора // Биржа, № 44, 19.11.2001. Стр. 3.

[6] Е.Шаян. Когда шведы ломят // Биржа, № 45, 26.11.2001. Стр. 25.

[7] K.Yudaeva, K.Kozlov, N.Melentieva, N.Ponomareva. Does Foreign Ownership Matter? Russian Experience. Working Paper N 5. Moscow: Centre for Economic and Financial Research, 2001.

[8] Д.Маркич. Наука убеждать // Монитор, № 47 (271), 3-9 декабря 2001 г. Стр. 11.

[9] В.Козлов. Естественный отбор // Деловая неделя, № 11 (012), ноябрь 2001 г. Стр. 9.

[10] Сертификат недели // Биржа, № 45, 26.11.2001. Стр. 2.

[11] Н.Резонтова. У Борского стекла будет Focus // Монитор, № 38 (262), 1-7 октября 2001 г. Стр. 13.

[12] И.Денисов. Новый адрес городской Думы // “МК в Нижнем Новгороде”, 29.11 – 6.12 2001 г. Стр. 19.

[13] Сергей Абышев: “Новый Устав – открытый город” // “МК в Нижнем Новгороде”, 29.11 –6.12 2001 г. Стр. 14.

[14] А.Повереннова. Пришла пора пиарить область // Дело, 23-30 ноября 2001 г. Стр. 2.

[15] А.Младенцев. Как найти менеджера? // Деловая неделя, № 11 (012), ноябрь 2001 г. Стр. 13.

[16] О.Морозова. Мильон терзаний, кило бумаг // Монитор, № 46 (270), 26 ноября – 2 декабря 2001 г. Стр. 25.

[17] В.Бармин. Наконец-то раскачались // Пикантные новости, № 48 (157), 27 ноября – 3 декабря 2001 г. Стр. 9.

[18] http://www.medialaw.ru/laws/other_laws/european/dir_89-552-ec/old_text.htm

[19] http://www.medialaw.ru/laws/other_laws/european/comm_65th.htm

[20] Н.Дроздова. Производство этилки будет закрыто // Монитор, № 47 (271), 3-9 декабря 2001 г. Стр. 6.

[21] К примеру, одна исследовательница пришла к выводу о том, что для понимания смысла “глобализации по-американски или по-западноевропейски достаточно усвоить содержание Полевого Устава Вооружённых Сил США, нормативные документы военного комитета НАТО, а также военные директивы президента США”. Столь узкая и упрощённая трактовка такого сложнейшего феномена, как глобализация, выдаёт скепсис, характерный для “антиглобалистов” (О.Хохлышева. Действующее международное право и современный миротворческий процесс. Нижний Новгород: ННГУ, 2000. Стр. 37).

[22] С.Анисимов. Завод, уничтожающий ОВ // Город и горожане, № 49, 4 декабря 2001 г. Стр. 4.

[23] Н.Абросимова. Из Нижнего – по всей России  // Город и горожане, № 49, 4 декабря 2001 г. Стр. 5.

[24] А.Цыганков. Экономика города // Закон. Финансы. Налоги. № 47 (165), 4 декабря 2001 г. Стр. 2.