НИЖЕГОРОДСКАЯ ОБЛАСТЬ В СИСТЕМЕ ГЛОБАЛЬНЫХ ИНТЕГРАЦИОННЫХ СВЯЗЕЙ:

ЭКОНОМИКА, БЕЗОПАСНОСТЬ, ПРОСТРАНСТВЕННОЕ РАЗВИТИЕ

Андрей Макарычев

Введение

В российской политологической литературе закрепилась традиция критического анализа нижегородской административно-управленческой элиты. Нижегородский режим власти характеризуется В.Гельманом как “квазикорпоратистский”, базирующийся на неформальном согласовании интересов и электоральном клиентизме, и в конечном итоге – как “структурно нестабильный”, сильно зависимый от личности доминирующего актора. Н.Петров говорит о “низком моральном уровне и авторитете властей, очевидным образом действующих из клановых, корпоративных и прочих групповых интересов, и узурпации власти"[1]. При этом, правда, признаётся, что в области имеет место открытая конкуренция за контроль над ресурсами[2].

Нам представляется, что эти оценки носят слишком общий характер и могут быть применены к большинству субъектов Российской Федерации. С нашей точки зрения, специфика региона в наибольшей степени проявляется при анализе конкретных функциональных сфер его жизнедеятельности. Одной из них, безусловно, является сфера международного позиционирования, дающая нам более широкую картину состояния политических, экономических и иных региональных процессов, их направленности и динамике.

1. Экономические основы международного позиционирования нижегородских акторов

1.1. “Агенты глобализации” внутри региона

Структурный и инновационный потенциал Нижегородской области вполне достаточен для деятельного участия в международном разделении труда. Это хорошо видно, к примеру, при анализе структурных факторов организации производства во многих ведущих индустриальных отраслях региона[3].

Статистика показывает рост объёмов внешней торговли и инвестиций за последние годы. Это выглядит следующим образом (в долларах США):

	1999	2000	2001
Импорт[4]	4275,2	394,4	410
Экспорт[5]	634,6	845	1020
Торговый баланс	359,4	451,4	610

Но важны не только количественные, но и качественные показатели: во-первых, стабильное преобладание экспорта над импортом, и во-вторых, круг важнейших иностранных партнёров (крупнейшими импортёрами нижегородской продукции являются Германия, Швейцария, Венгрия, США и Турция, а экспортёрами – Франция, Германия, Италия и Великобритания).

В целом в Нижегородской области создана весьма благоприятная среда для развития глобализационных процессов. Эта среда поддерживается рядом институтов:

- Совместные и иностранные предприятия. Они играют важнейшую роль в таких сегментах рынка, как машиностроение (инвестиционный проект ФИАТ-ГАЗ с бюджетом в 850 миллионов долларов остаётся крупнейшим в области), строительство (переживающее, по мнению экспертов, “революцию, связанную с массовым внедрением новых материалов и технологий”[6]), фармацевтика (по рейтинговым оценкам Volga Watch Business Monthly, только фармацевтическая промышленность проявляет интерес ко всем пяти формам международного сотрудничества – получению инвестиций, участию в совместной проектной деятельности, выходу на международные рынки, работе с иностранными дилерами и партнёрами)[7], производство бытовой техники (к примеру, инвестиционный проект Zanussi в 80 миллионов долларов), стекольная промышленность, производство продуктов питания и напитков, нефтехимия, сельское хозяйство.

- Региональные предприятия малого бизнеса, чувствительные к конъюнктуре мирового рынка и потенциально являющиеся хорошей питательной средой для воспроизводства глобальных тенденций в регионе. Речь может идти о торговле, питании, строительстве и других сферах. Другим типом “внутренних агентов глобализации” являются интернет-компании, которых в области насчитывается уже более 10. Их важность определяется быстро растущими темпами развития рынка информационных продуктов в регионе: если в 1999 году в области было от 5 до 7 тысяч пользователей Интернетом, то в конце 2000 года их число возросло до 17 тысяч, то есть более чем вдвое за один год[8].

- Крупнейшие финансово-промышленные группы России, владеющие рядом важнейших нижегородских предприятий. К примеру, покупка завода “НОРСИ-Ойл” “ЛУКОЙЛом” фактически включило это нижегородское предприятие в мировую систему производства нефтепродуктов[9].

- Представительства иностранных правительственных структур (министерства торговли США, бельгийской провинции Фландрия, земли Северный Рейн-Вестфалия).

- Международные гуманитарно-образовательные организации. К ним относятся региональные отделения Ротари-клуба, Британского Совета, Института “Открытое Общество”, ряд университетских центров (Шведский, Японский, Американский, Турецкий, Австрийский, Итальянский и другие), Ассоциация иностранных резидентов.

- Представительства федеральных органов власти. К примеру, на представительство МИД РФ в Нижегородской области возложены кураторские функции по отношению ко всем остальным территориальным структурам МИДа в Приволжском федеральном округе[10].

1.2. Глобализационный потенциал региона

Важным фактором глобального порядка, оказывающим прямое воздействие на экономику Нижегородской области, стала подготовка к вступлению России во Всемирную торговую организацию (ВТО). Это, в частности, доказала конференция по вопросу о вступлении России в ВТО, проведённая Министерством экономического развития в Нижнем Новгороде в конце августа 2001 года. Сам факт организации этой и аналогичных конференций в крупнейших городах России свидетельствует о том, что приоритеты федеральной политики состоят в использовании тех преимуществ, которые даёт России подключение к глобальным процессам. Это означает, что стратегически российское правительство нацелено на открытость нашей промышленной и финансовой систем и на необходимость постепенной подготовки к грядущей конкуренции с иностранными компаниями на внутрирегиональных рынках. Эту конкуренцию могут выдержать производители продуктов питания, высокотехнологичные производства, а также отрасли, связанные с обработкой и поставкой природных ресурсов (лес, минералы, энергоносители и пр.). Одним из ведущих адвокатов этого курса в Нижегородской области является депутат Государственный думы и лидер регионального отделения Союза правых сил Алексей Лихачёв, который навлёк на себя критику той части региональных СМИ, которые выступают адвокатами местных предприятий автомобилестроения и военно-промышленного комплекса, боящихся появления новых соперников (ГАЗ, ПАЗ, ЗМЗ и т.д.)[11].

Готовясь к более конкурентной экономической среде, некоторые директора региональных предприятий выступают со своими контр-инициативами. К примеру, Дмитрий Лавров (“Оргстекло”, г.Дзержинск) считает необходимым введение государственной поддержки российских производителей, включая запрет использования в производстве иностранных ингредиентов и деталей вместо российских аналогов[12].

Для эффективной интеграции во всемирную торговую систему российское правительство считает необходимым согласовать с региональными (в том числе нижегородскими) экономическими и политическими акторами несколько принципиальных вопросов:

- размер импортных тарифов на определённые виды продукции. Здесь особую роль играет позиция большого бизнеса в таких промышленных регионах, как Нижегородская область.

- принципы бюджетного финансирования сельского хозяйства. В Нижнем Новгороде “агролобби” считает необходимым продолжение целевой поддержки сельхозпроизводства в отдельных секторах, в зависимости от территориальной специфики[13].

- параметры допуска на российский рынок иностранных поставщиков услуг (в частности, транспортных, финансовых, страховых и пр.);

- изменения российского законодательства в части регулирования торговых и промышленных отношений[14].

Более глубокая интеграция области в международные экономические отношения ставит в повестку дня и другие вопросы, главную роль в решении которых могут (и реально уже готовы) взять на себя негосударственные акторы:

- Защита интеллектуальной собственности. Регистрация товарных знаков и фирменных наименований, патентование изобретений и промышленных образцов, депонирование авторских прав, оценка интеллектуальной собственности – эти и другие сферы, приобретающие особую значимость в условиях глобализации регионального хозяйства, требуют квалифицированных юристов и бизнес-консультантов[15].

- Сертификация продукции по международным стандартам и переход на международную систему финансовой отчётности и информации. По признанию одного наиболее успешных нижегородских бизнесменов, генерального директора предприятия “Нижфарм” Андрея Младенцева, “те планы, которые мы составляли (в начале 1990х годов. – А.М.), оказались совершенно непонятными на международном уровне”. Именно благодаря адаптации иностранного опыта бизнес-планирования “Нижфарму” удалось добиться того, что одним из его крупнейших акционеров стал Европейский банк реконструкции и развития, что открыло доступ к глобальным финансам[16].

- Образовательная и тренинговая деятельность. Нижегородскому региону нужна планомерная подготовка специалистов по мировой торговле, включающая учебные программы и модули по правилам торговли товарами и услугам, методам защиты внутреннего рынка, экономическим санкциям, современному менеджменту и пр.

Путь к интеграции провинциальной России в глобальные экономические “сети” лежит через строительство цивилизованного бизнеса на региональном и трансрегиональном уровнях. Ключевыми параметрами этого процесса для Нижегородской области являются:

- совершенствование антимонопольной политики;

- тиражирование практики эффективного взаимодействия между торговыми компаниями и банками;

- создание современных многопрофильных торговых и развлекательных комплексов[17].

1.3. Препятствия для глобализации

Несмотря на всё сказанное выше, конкурентные преимущества Нижегородской области в сфере внешнеэкономической деятельности по сравнению с соседями не выглядят убедительно. По объёмам иностранных инвестиций Нижегородская область за последние несколько лет опустилась с 4 на 40 место в России, а в рамках Приволжского федерального округа занимает только шестое место, уступая Оренбургской, Самарской, Пермской областям, Татарстану и Башкортостану[18].

Развитию глобального позиционирования Нижегородской области мешает несколько причин, весьма чётко проявившихся на исходе первого “десятилетия открытости” (1991-2001 гг.).

Во-первых, Нижегородская область демонстрирует преимущественно административный вариант интеграции в мировую экономику. Единственный ресурс федерального масштаба, который имеет сейчас наша область, носит чисто административный характер, поскольку связан со статусом “столицы” Приволжского федерального округа.

К примеру, все приоритеты научно-технической стратегии Нижнего Новгорода, разработанные директором Нижегородского института экономического развития Борисом Титовым, замыкаются исключительно на “вертикаль власти”, поскольку основаны на таких категориях, как “федеральный заказ”, “придание федерального статуса городским программам” и т.д. Даже “создание совместных финансово-промышленных групп и формирование корпораций” относится им к сфере компетенции региональных властных структур[19]. Группа экспертов Нижегородского института менеджмента и бизнеса, разделяя ту же философию управления, трактует сферу финансово-экономических отношений внутри города исключительно сквозь призму бюджета, оставляя в стороне другие, неадминистративные индикаторы[20].

Однако мировой опыт показывает, что административные инструменты интеграции имеют свои пределы и уступают с точки зрения обеспеченности ресурсами “сетевым”, горизонтальным формам взаимодействия с внешним миром. Эта тенденция полностью подтверждается в Нижегородской области. Региональная политико-управленческая элита явно не успевает за теми темпами, которыми развиваются региональные профессиональные сообщества. Экономические и финансовые отношения в регионе становятся с каждым годом всё сложнее, в то время как организационная оснащённость органов власти остаётся на одном и том же, весьма низком уровне. К примеру, Франко Гримме, генеральный директор “Нижегород моторз”, насчитал “сотни подписей, которые требуются еженедельно” для нормальной работы этого совместного предприятия[21].

На стабильно низком уровне остаются отношения между властью и экспертами. Бывший губернатор И.Скляров так и не понял значения политической экспертизы для принятия управленческих решений. Советников себе он подбирал исключительно по принципу личной лояльности, а не профессиональной пригодности. Из-за этого те и не имели существенного влияния на губернатора, который правил, исходя из собственных представлений, а не на основе объективного анализа и расчёта[22].

По мнению политолога Николая Распопова, сказанное напрямую объясняется маргинализацией нижегородской политической элиты: крупным мегаполисом в основном руководят выходцы из глубокой провинции, не являющиеся носителями современной урбанистической культуры и не обладающие необходимым модернизационным потенциалом[23]. Политический менеджмент в нашем регионе носит сугубо технократический характер, и ему явно не хватает гуманитарной составляющей. Это напрямую касается и сферы международного сотрудничества. С точки зрения управления международными связями сложно найти рациональное объяснение тому, что на протяжении большей части 1990 годов в ведении областного департамента внешнеэкономических связей находились проблемы регулирования зернового рынка, алкогольной продукции или развития потребительской кооперации. По удивительному признанию председателя городской думы Нижнего Новгорода Сергея Абышева, все побратимские связи муниципальная власть устанавливала “практически случайно”, и “с точки зрения экономики, структуры и направленности” городов-партнёров веских оснований для побратимства не существует[24].

Нынешний губернатор Г.Ходырев пришёл к власти, не заявив о своих позициях ни по одному из принципиальнейших вопросов регионального развития, будь то место Нижегородской области в составе Приволжского федерального округа, борьба с коррупцией, создание системы экономической и экологической безопасности, взаимоотношения с финансово-промышленными группами и иностранными инвесторами и так далее. Результатом стало не только размывание имиджа Нижегородской области, но и утрата стратегичности в управлении ею: к примеру, вошло в практику принятие законов под конкретную ситуацию или под конкретного человека, как это было в случае с формированием правительства Нижегородской области в апреле 2001 года, которое так и не смогло выполнить возложенную на него миссию “мозгового центра” стратегического планирования.

Г.Ходырев, в отличие от И.Склярова в 1997 году, пришёл к власти на волне резкой критики своего предшественника и с обещаниями серьёзных перемен (к примеру, Г.Ходырев резко отрицательно оценил использование средств еврозайма в 1997 году на выплату заработной платы работникам бюджетных отраслей). Такая “повестка дня” требовала, помимо прочего, новых идей для региональной политики. Однако фактором, осложняющим их появление, стало коммунистическое окружение Г.Ходырева. Наиболее характерным примером коммунистических ортодоксов является Н.Бенедиктов, первый секретарь Нижегородского обкома КПРФ и депутат Государственной думы, открытый сталинист и ярый анти-западник[25].

С другой стороны, в правительство Г.Ходырева входит несколько фигур, имеющих опыт работы в сфере международных отношений и безопасности (первый заместитель губернатора по работе с правительством Юрий Сентюрин окончил Всероссийскую академию внешней торговли, министр финансов Вадим Соболев – Военный институт иностранных языков, министр экономического развития и инвестиций Юрий Муравьёв – Военно-дипломатическую академию и международный университет)[26]. Сам Г.Ходырев оказался не чужд использованию некоторых элементов глобализации для решения насущных проблем: к примеру, он пригрозил тем экспортёрам, которые имеют задолженности перед бюджетом области, разместить о них негативную информацию в сети Интернет с тем, чтобы зарубежные партнёры пересмотрели с ними деловые отношения.

Однако в целом областные власти не в полной степени осознали важность адекватного управленческого реагирования на происходящие изменения во внешнеэкономической и международно-правовой сферах. Г.Ходырев посчитал, что два департамента – внешнеэкономических связей и международных связей – дублируют друг друга (“каждую зарубежную делегацию они рвут между собой: чья она?”[27]). Осенью 2001 года губернатор лишил департамент внешнеэкономических связей своего прежнего статуса отдельной структурной единицы, включив его в состав министерства экономики. Департамент международных связей трансформируется в “более скромный отдел или управление, которое в большей степени будет выполнять протокольные функции”[28].

Состояние неопределённости порождает несколько вопросов: какова будет судьба целого ряда проектов, инициированных в последнее время: “Нижегородской перспективы”, создания свободной таможенной зоны “Карман России”, и других? На разработку каждого из них был затрачен немалый интеллектуальный капитал, но когда он начнёт приносить отдачу? Как будет меняться промышленная политика области в связи с перспективами вступления России во Всемирную торговую организацию? Будет ли областное правительство придерживаться протекционистского курса на защиту любой ценой отечественного производителя, или же оно намерено выступать на стороне потребителя, предоставляя ему максимальную свободу выбора при покупке товаров и услуг?

Вторая группа причин, препятствующих глобализации региона, носит технологический и производственный характер. По словам главы группы “Объединённые машиностроительные заводы” Кахи Бендукизде, имеющего солидные деловые интересы в Нижегородской области, эффективность большинства местных предприятий подрывают три обстоятельства:

- экономически необоснованная структура предприятий, их отягощение непрофильными, вспомогательными видами деятельности;

- неправильная организация труда, порождающая его низкую эффективность и рост управленческого персонала;

- устарелые технологии[29].

Эти проблемы наиболее заметны в следующих секторах:

- банковское дело, чья организация в Нижнем Новгороде не соответствует международным стандартам финансового менеджмента, профессионализма кадров, работы с клиентами и уровня предоставляемых услуг. По словам исполнительного директора Международной финансовой корпорации Питера Войке, которая реализует программу поддержки малого и среднего бизнеса в Нижнем Новгороде, “структура банковского сектора очень концентрирована: несколько крупных банков держат все депозиты и доминируют в кредитовании, а остальные слишком малы для занятия серьёзной банковской деятельностью… Большая часть финансовых ресурсов перерабатывается крупными предприятиями через свои банки и не используется для удовлетворения общей потребности в кредитах”[30].

- транспортная инфраструктура. Многие специалисты видят будущее Нижегородской области в качестве мощного транспортного узла, однако при нынешней крайне низкой интенсивности загруженности аэропорта Стригино, больших долгах Горьковской железной дороги перед областным бюджетом[31] и слабом кадровом составе таможенных органов эти планы остаются лишь на бумаге.

- Туризм. Удивительно, что в регионе, известном как один из центров российского автомобилестроения, “не хватает автобусов и других средств перевозки” для качественного развития туристического бизнеса[32] и индустрии развлечений.

Третий фактор, мешающий международному позиционированию региона, состоит в существовании на региональном уровне очагов активного и сознательного сопротивления глобализации. Эти настроения базируются на слабом понимании необходимости большей открытости российской экономики. По словам первого заместителя министра промышленности, науки и технологий РФ Андрея Свинаренко, большинство руководителей российских предприятий не представляют, что такое ВТО и каковы условия вступления в эту организацию[33]. Именно поэтому в нижегородских СМИ часто можно встретить сомнительные либо неверные утверждения о том, что конкуренция равнозначна уничтожению отечественного производителя, а вступление России в ВТО “усилит защиту только западной интеллектуальной собственности и сыграет на руку западным монополистам”[34].

Действительно, значительное число производств в Нижегородской области, равно как и в других субъектах федерации, вынуждено будет либо найти внутренние резервы для резкого поднятия качества товаров и услуг, либо уйти с рынка. Весьма скептически к перспективам членства России в ВТО, к примеру, относится Олег Дерипаска, владелец ГАЗа. Однако с тоски зрения потребителей более конкурентная среда является несомненным благом.

В результате совокупного действия этих факторов разработка экономической стратегии участия региона в глобальных процессах объективно затруднена.

2. Оценки новых глобальных рисков безопасности

2.1. Новые тенденции в региональном политическом дискурсе

То, что Нижегородский регион постепенно становится частью глобального мира, показала быстрая реакция многих местных политиков на трагические события 11 сентября 2001 года в США. При этом, правда, каждый из них использовал тему глобального терроризма для привлечения внимания к другим политическим вопросам. Если Г.Ходырев воспользовался случаем, чтобы подчеркнуть свою лояльность политике президента В.Путина, то С.Кириенко решил не упустить шанс, чтобы подчеркнуть важность своей новой должности – руководителя государственной комиссии по ликвидации химического оружия. Б.Немцов начал активно проводить параллели между американской трагедией и войной в Чечне, вновь настаивая на изменении российской политики на Северном Кавказе.

Но более важны не декларации политиков, а те реальные последствия, которые может иметь для региона резко изменившаяся международная обстановка. Случившееся многие объясняют в рамках концепции “столкновения цивилизаций”, о чём прямо заявил, например, Б.Немцов. Этот глобальный конфликт не может не повлиять на расстановку сил в тех регионах, которые, как Поволжье, находятся на стыке цивилизаций. В войны в Афганистане видно, что такое положение дел не укрепляет, а ослабляет нашу безопасность.

Возникает вопрос: готовы ли нижегородские власти адекватно действовать в случае самого неблагоприятного развития событий, то есть углубления межцивилизационного раскола? Есть ли у них система индикаторов, позволяющая грамотно диагностировать степень деструктивности той или иной группы или секты? Общий ответ на этот вопрос скорее негативный. В 2000 году представительство президента обсуждало вопрос о проведении регулярного мониторинга этно-конфессиональных процессов в Приволжском федеральном округе, однако реализована эта идея не была.

Первый заместитель департамента по связям с общественностью и конфессиональному сотрудничеству городской администрации Игорь Симонов, говоря о “новых религиозных течениях”, имеющих деструктивный характер, называет преимущественно мормонов, сайентологов, мунистов и другие пришедшие с Запада секты[35]. При этом он считает, что “никаких мусульманских фундаменталистских и радикальных организаций в Нижнем Новгороде не было и нет”[36]. Такая реакция означает, по сути, нежелание или неготовность обсуждать проблему ваххабизма и исламизма в контексте регионального развития. Любопытно, что аналогичную позицию занимают и некоторые нижегородские журналисты. Так, Ольга Мигачёва характеризует концепцию “столкновения цивилизаций” как “дикий термин”, “оголтелый расизм” и “уголовно наказуемый призыв к разжиганию межконфессиональной вражды”[37].

2.2. Новые акторы в сфере безопасности

Помимо политической риторики, принципиально новая ситуация, сложившаяся в глобальном масштабе после 11 сентября 2001 года, актуализировала ряд вполне практических вызовов, с которыми столкнулась Нижегородская область на рубеже тысячелетий. Нижегородский регион оказывается одним из множества звеньев, встроенных в глобальные процессы, определяющие состояние и параметры транснациональной безопасности. Более того, региональное “сообщество безопасности” становится всё более внутренне дифференцированным и состоящим из большого числа элементов.

К примеру, за счёт средств программы Нанна-Лугара в посёлке Суроватиха производится реконструкция комплекса по утилизации жидкостных межконтинентальных баллистических ракет и его перепрофилирование в промышленный объект. При этом важным участником всех процессов является областная администрация, от которой зависит создание условий для переобучения военных, работавших на базе[38].

Другую важную категорию акторов составляют нижегородские предприятия ВПК, которые демонстрируют разные стратегии международного позиционирования. Часть из них традиционно ориентированы на экономическое сотрудничество со странами, чьи правительства либо косвенно поддержали убийство тысяч мирных граждан в США, либо не без оснований подозреваются странами Запада в пособничестве террористам. Стратегия других, напротив, состоит в том, чтобы использовать возможности международного сотрудничества для предотвращения попадания оружия массового поражения в руки потенциальных террористов (к примеру, ОКБМ имени Африкантова принимает участие в разработке соглашений с США в области утилизации оружейного плутония и урана)[39]. Третьи (например, “НОРСИ-Ойл”) включаются в технологические цепи, снабжающие своей продукцией оборонные отрасли[40].

Другой важной сферой, демонстрирующей многоакторность сферы безопасности, является незаконный оборот наркотиков. Эта проблема, с которой Нижегородская область столкнулась ещё в 1990е годы, выводит правоохранительные органы на противодействие международным криминальным структурам, действующим по маршруту Таджикистан – Казахстан – Самара – Нижний Новгород[41]. Само же решение задачи снижения потребления наркотиков невозможно без неправительственных организаций и СМИ.

В контексте важности проблемы реформирования Вооружённых Сил РФ особую роль играет совместная инициатива администраций Нижегородской области и Нижнего Новгорода по проведению эксперимента с организацией альтернативной гражданской службы осенью 2001 г. Сам факт создания такого прецедента высветил сложную внутреннюю структуру регионального “сообщества безопасности”, которое фактически раскололось на сторонников данной инициативы (помимо органов власти, в их число вошли правозащитные группы, Ассоциация солдатских матерей и некоторые СМИ) и противников (прежде всего военкоматы). Дискуссии на эту тему стали важным событием с точки зрения формирования регионального политического дискурса по проблемам безопасности[42].

Категория “безопасность” находится под прямым воздействием процессов криминализации общества. К примеру, в Нижегородской области известны случаи краж вооружения в военном гарнизоне Мулино[43]. В свете обострения проблемы терроризма эти инциденты очевидно способствуют росту рисков безопасности, причём не только в региональном масштабе.

Даже отдельные граждане могут быть субъектами отношений в сфере безопасности. Наглядным примером является жена взятого в плен чеченскими боевиками подполковника Сергея Боряева, которая на протяжении долгого времени, предпринимая активные усилия по освобождению своего мужа, была в центре внимания как “информационного сообщества” Нижнего, так и правоохранительных органов. Претензии последних к Инге Боряевой, в свою очередь, спровоцировали волну критики военных институтов в нижегородских СМИ[44].

В контексте последствий событий 11 сентября 2001 года особую важность приобрели программы по уничтожению химического оружия. В Приволжском федеральном округе находятся 5 из 7 складов химического вооружения. Анализ всего спектра проблем, связанных с химическим разоружением, высвечивает несколько групп участвующих в них акторов: политико-управленческие структуры (муниципальные, областные и окружные власти), директорат предприятий, неправительственные организации и средства массовой информации. Только их комбинация даёт адекватную картину данного сектора региональной безопасности.

В Нижегородской области основной проблемной точкой в этом плане является город Дзержинск, где ещё в 1939 году началось производство иприта, люизита, фосгена и ряда других отравляющих веществ для химических авиабомб. В 1997 году Дзержинск был объявлен Международной организацией по охране окружающей среды зоной экологического бедствия[45]. Уничтожение производства химического оружия в Дзержинске (в частности, на заводе “Капролактам”) началось в 1990е годы под руководством Российского агентства по боеприпасам. В настоящее время работы по демонтажу и обеззараживанию заводских корпусов проводятся под эгидой государственной комиссии по химическому разоружению, которой руководит С.Кириенко[46]. С 2000 года в “городе химиков” работает программа ЕС ТАСИС, чьим партнёром выступает государственный научно-исследовательский институт органической химии и технологий[47]. В рамках проекта ТАСИС идёт обследование корпусов и анализ грунта, подготовка специалистов по детоксикации, проводятся информационные мероприятия, а также разрабатываются конкретные методы будущей санитарной обработки мест производства химических отравляющих веществ[48]. Активное участие в предпринимаемых усилиях по избавлению от химической угрозы принимают неправительственные организации “Дронт” и “Поможем реке”.

Угроза, проистекающая из Дзержинского химического комплекса, состоит в том, что до 80% его промышленного оборудования изношено. На 75% предприятий была отмечена неудовлетворительная организация безопасности труда, а также многочисленные факты халатности обслуживающего персонала[49]. К примеру, по информации городского комитета охраны окружающей среды, 4 года назад в Дзержинске были украдены три железнодорожные цистерны с этилсвинцом[50], который, согласно международным стандартам, считается одним из веществ, подлежащих абсолютному запрету[51].

Дополнительную остроту этому комплексу проблем придала озвученная летом 2001 года информация о том, что высокотоксичная этиловая жидкость, производимая во всей Европе только в Дзержинске, используется чеченскими изготовителями “подпольного бензина”, и до 30% прибыли тратится на финансирование незаконных бандформирований на Северном Кавказе[52]. Очевидно, что для закрытия производства вредоносного вещества нужно преодолеть противодействие заводов-производителей. С помощью областной прокуратуры руководство завода “Синтез”, к примеру, смогло добиться отмены запрета на использование этилированного бензина в Нижегородской области[53]. Аргументы химдиректората состоят в том, что “закрытие одного производства повлияет и на уровень занятости, и на налогооблагаемую прибыль, и на все производственные циклы предприятия… Коллектив завода снова будет у самой черты бедности и отчаяния”. Любую критику в адрес экологически опасных производств руководители химических предприятий расценивают как “затягивание нас в политические игры” и даже “вымогательство”[54]. Лидер нижегородского экологического движения Асхад Каюмов был обвинён в нижегородской прессе в выполнении некоего “заказа Запада”: “Запад не скупится на гранты для российских экологических организаций – “друзьям” нравится, когда у российских предприятий, особенно оборонных или конкурирующих с западными на внешнем рынке, начинают появляться проблемы”[55]. Только в конце 2001 года Совет директоров АО “Синтез” под давлением экологов принял решение о приостановке производства этиловой жидкости и перепрофилированию соответствующего производства[56].

Сказанное выше наглядно иллюстрирует, насколько широк спектр акторов безопасности внутри региона и насколько разнятся их интересы: помимо традиционных государственных инстанций, это международные и неправительственные организации, руководители предприятий, а также средства массовой информации. Грань между внутренними и внешними детерминантами безопасности становится более аморфной и размытой, чем раньше: к примеру, финансово-экономическое состояние предприятий нефтехимического комплекса Дзержинска (включая уровень инвестиций, процедурные аспекты банкротств и так далее) является важнейшим фактором безопасности не только регионального, но и трансрегионального масштаба. Это привносит в сферу отношений в области безопасности как новые ресурсы, так и новые противоречия.

3. Приволжский федеральный округ: разработка концепции “пространственного развития”

С личностью полномочного представителя президента в Приволжском федеральном округе С.Кириенко многие нижегородцы связывали в 2000 году перспективы обретения Нижним “второго дыхания” в своём политическом развитии. Первое преимущество С.Кириенко состоит в том, что он - один из немногих оптимистов на российском политическом Олимпе. Он с энтузиазмом утверждает, что кризис преодолён, и полагает, что наступил новый этап в развитии России как одной из ведущих держав мира.

Второй плюс С.Кириенко - его способность к концептуальному, масштабному мышлению. Он позиционирует округ в более широкой системе координат, справедливо задаваясь вопросами о взаимоотношениях различных цивилизаций и культур, месте России в третьем тысячелетии, её конкурентоспособности и “точках роста”, “оттоке мозгов” за границу. “Зона возможностей нашей работы ограничивается не административной границей России, а зоной, где говорят и мыслят на русском языке”, - считает С.Кириенко. И многие его инициативы действительно “экстравертны”, то есть ориентированы на интеграцию в мировое сообщество: это касается и транспортных коридоров, и “культурного туризма”, и ярмарок социальных проектов.

Из этого вытекает модель взаимоотношений С.Кириенко с региональными лидерами, которую определил его пресс-секретарь: “Есть губернаторы, которые в ответе за каждый день, и есть полпред, который отвечает за будущее округа... На то и полпред, чтобы губернатору было, куда обратиться за помощью”. Другими словами, С.Кириенко видит свои функции стратегическими, ориентированными на долгосрочную перспективу: “Полномочный представитель президента - это одновременно и центр антикризисного управления, и проект новой модели управления”.

Сфера внимания команды С.Кириенко необычайно широка: вопросы судостроения, авиатранспорта и машиностроения, партийное строительство, трансферты, энергетический кризис, защита конкуренции на рыке финансовых услуг, формирование рейтингового агентства для оценки ситуации в каждом из пятнадцати приволжских регионов, и многое другое. Проблема состоит, однако, в том, что активность С.Кириенко не всегда подкрепляется адекватными возможностями. Дефицит аналитических ресурсов, например, хорошо виден на примере запущенной в оборот, но не проработанной до конца концепции “пространственного развития”, напрямую связанной с рассматриваемыми нами сюжетами.

Многие проблемы “пространственного развития”, разрабатываемые группой экспертов Центра стратегических исследований Приволжского федерального округа под руководством П.Щедровицкого, звучат весьма интересно. Это касается, прежде всего, влияния глобальных факторов на развитие российских регионов, а также кризиса “ельцинской” модели федерализма.

Первым из основных тезисов концепции является обоснование провала “старых” (“административных”) регионов. “Административные регионы” признаются в Докладе “На пороге новой регионализации России”[57] атрибутом “национального государства”. Однако из этого следует, что их время отнюдь не прошло, поскольку стратегия В.Путина - это и есть строительство “национального государства”. В этом смысле любые регионы - в том числе и укрупнённые или транснациональные - всё равно останутся административными единицами.

Доклад признаёт, что администрированию в регионах поддаются доиндустриальные и индустриальные сектора, в то время как постиндустриальная экономика не зависит от региональной бюрократии. Но это означает, что наиболее современные типы предпринимательства, соответствующие логике и стандартам глобализации, нормально развиваются и при сохранении “административных регионов”.

Доклад говорит о перетекании капитала из одних регионов в другие. Но это разрушает аргумент о том, что региональные власти выстраивают непроницаемые барьеры для движения финансов внутри России: раз есть перетекание, то, значит, нет непреодолимых барьеров. Это противоречие дополняется двойственной трактовкой региональных лидеров: в одном месте они представляются как “политические боссы”, в другом - как марионетки в руках транснациональных финансово-промышленных групп.

Доклад содержит противопоставление между “старыми регионами” и государственной властью (та, якобы, “чутко реагирует” на вызовы глобального мира). Это заявление кажется особенно спорным, поскольку именно федеральный центр реанимирует геополитические подходы во внешней политике и игнорирует геоэкономические императивы.

Второй концептуальный тезис, вызывающий дискуссии, касается неизбежности формирования в России принципиально новых (“культурно-экономических”) регионов. По мнению его авторов, это не административные и не территориальные единицы. Не ясно, идёт ли речь о неких “виртуальных” феноменах (которые параллельно именуются “сообществами”), или же “новые регионы” уже существуют в нашей жизни. Этот вопрос тем более актуален, что в одном месте Доклад призывает государство заняться “сборкой каркасных структур”, а в другом - лишь “зафиксировать новые сообщества”. Этими “каркасами” называются то федеральные округа (или несколько центров в них), то города.

“Культурно-экономические регионы должны преодолевать территориальную замкнутость”, - считают авторы Доклада. Но по их же собственному признанию, эти “новые регионы” не могут быть в принципе замкнутыми, поскольку их население может жить в разных странах, и более того - центры “новых регионов” формируются вне России.

Наконец, остаётся вопрос о практическом применении идей Доклада. Его авторы прогнозируют резкое падение значения государственных и административных границ, чем ставят под сомнение важнейшие параметры политики самого С.Кириенко - от борьбы с “суверенитетами” до укрепления границы с Казахстаном.

Таким образом, исследователи, работающие в команде полномочного представителя президента, похоже, так и не договорились между собой, как же применять концепцию “пространственного развития” в конкретном округе. Например, в газете “Вместе” Владимир Зорин считает, что важный элемент пространственной политики - возрождение депрессивных зон. А его коллега Вячеслав Глазычев буквально на той же странице уверяет, что “никаких целостных депрессивных зон” в округе не существует вообще.

На сайте Комиссии по пространственному развитию утверждается, что растёт разрыв в уровне жизни между субъектами федерации, входящими в ПФО. А в компакт-диске “Глубинная Россия”, выпущенном той же группой специалистов, говорится прямо противоположное: чётких зональных отличий в ПФО нет, а если и есть различия между территориями, то внутри каждого из субъектов федерации, а не между ними.

Ещё один пример. Комиссия по пространственному развитию заявляет, что одной из её целей является “перераспределение ресурсов в пользу стагнирующей периферии”, то есть выравнивание одних территорий (сельских) за счёт других (городских). Одновременно на том же сайте утверждается, что пространственное развитие непременно предполагает максимальное раскрытие возможностей наиболее продвинутых территорий. Но ведь ясно, что из двух стратегий придётся выбирать какую-то одну: или перераспределение ресурсов (то есть в конечном итоге унификацию), или стимулирование лидерства наиболее технологически развитых и эффективных предприятий для их превращения в “окна в глобальный мир”.

Приволжский форум “Стратегии регионального развития”, состоявшийся в октябре 2001 года в Саратове, был призван конкретизировать некоторые стороны концепции “пространственного развития”. С.Кириенко, под чьим патронажем проходил Форум, более остро, чем большинство других государственных служащих, почувствовал, что традиционные формы государственного регулирования уходят в прошлое. Возможно, осознанию этого факта способствовал его личный опыт, давший ему понять, что государство теряет прежние, привычные рычаги контроля за экономикой, финансами, информационными отношениями и электоральными процессами. Общий пафос Форума состоял в том, что политическая власть должна быстро и радикально меняться, если хочет выдержать конкуренцию со стороны более могущественных частных и корпоративных институтов.

Осознавая данное обстоятельство, С.Кириенко допустил следующее: “Можно выпустить закон, указ Президента, или распоряжение губернатора, но это не значит, что крупная корпорация, имеющая филиал в этом регионе, начнёт действовать так, как написано. Она будет развиваться так, как считает целесообразным”. Другие эксперты из его ближайшего окружения были настроены не менее радикально. “России нужны не только устойчивые организационные вертикали, но и устойчивые коммуникационные вертикали”, - эта мысль звучит как попытка не столько косметически подкорректировать, сколько серьёзно видоизменить концепцию реформ на федеральном уровне. “Продвигаемые ценности державничества грубо противостоят экономическому сотрудничеству”, – это мнение тоже весьма диссонирует с настроениями, преобладающими в окружении главы государства.

Ещё более предметная критика федерального центра содержится в оценках, данных О.Генисаретским “Стратегии территориального развития и федеральной региональной политики”. Основная суть претензий к этому документу состоит в попытке центрального правительства монополизировать разработку стратегии развития регионов. Кабинет министров фактически был обвинён в игнорировании одной из важнейших тенденций мирового развития, связанной с повышением роли местных, локальных структур и стоящих за ними интересов.

О.Генисаретский поставил в вину Москве и то, что вместо федеральных округов в качестве субъектов стратегического развития упоминаются “макрозоны”. Однако сам С.Кириенко говорит о необходимости формирования неких пока ещё абстрактных “больших экономических регионов”, чьи очертания не только не совпадают с федеральными округами, но и даже с границами государства. Данное обстоятельство даёт понять, что С.Кириенко не очень высокого мнения об административно-территориальной реформе В.Путина и его концепции “вертикали власти”.

Как видим, разработка полномочным представителем президента в ПФО концепции “пространственного развития” не столько ответила, сколько породила множество концептуальных вопросов. Например, не понятно, как либеральные проекты С.Кириенко соотносятся с откровенным лоббизмом АвтоВАЗом и ГАЗом своей продукции, не соответствующей международным стандартам качества. Их представители часто называют автомобилестроение “локомотивом всей экономики” и даже “самой наукоёмкой отраслью”. Административные границы, по мнению С.Кириенко, ослабевают, но между тем именно автомобильное лобби, поддерживаемое самим полпредом, всячески цепляется за чисто административные рычаги защиты внутреннего рынка от иностранной конкуренции. Идя на поводу у “автолобби”, С.Кириенко вынужден отказываться от своих либеральных убеждений, повторяя забитый тезис о том, что “мы рискуем превратиться в свалку старых автомобилей” и утверждая, что открытая рыночная конкуренция должна развиваться прежде всего между отечественными производителями, а не между ними и иностранными конкурентами[58].

В настоящее время мало кто из нижегородских политологов полагает, что президентские представители оправдали их надежды (если таковые даже и имелись). Общее мнение, высказанное специалистами на Третьем конгрессе регионалистов в сенятбре 2001 года в Большом Болдино, было таково, что при открытом конфликте интересов полпреды уступают по своим ресурсам и политическим возможностям региональным элитам, и поэтому всё чаще вынуждены идти с ними на компромиссы, как это было при взаимоотношениях С.Кириенко и Г.Ходырева. Даже слабость и раздробленность региональной элиты не гарантирует полпреду политического преобладания, о чём говорит пример С.Кириенко в Нижегородской области. Это означает, что в политическом смысле президентские представители уже успели столкнуться с пределами своего влияния на субъекты федерации.

Заключение

Подводя итоги нашему анализу влияния процессов глобализации на внутрирегиональную жизнь в Нижегородской области, следует сделать следующие выводы:

- иностранные институции редко и в весьма ограниченных сферах выступают в качестве самостоятельных региональных акторов. Их роль состоит не столько в непосредственном участии в качестве действующих лиц, сколько в вовлечении в региональные процессы посредством установления определённых норм, принципов и стандартов. Иностранные организации проецируют их на Нижегородский регион, что означает содействие в формировании институционального каркаса для позиционирования региона в глобальной системе координат;

- отношения в области безопасности становятся органической частью международной “повестки дня” региона, поскольку прямо либо косвенно связаны с процессами, имеющими глобальный охват;

- постепенно растёт численный и качественный состав, а также ресурсный потенциал внутренних “акторов глобализации” в регионе. Это, однако, не избавляет их от постоянного соприкосновения с местными “антиглобалистами”, весьма широко представленными в хозяйственных, политических, академических и журналистских кругах Нижнего Новгорода.

---

[1] Николай Петров. Нижний Новгород: победителей судят, <http://www.intellectualcapital.ru/iss2-12/icopin12-3.htm>

[2] Владимир Гельман. “Сообщество элит” и пределы демократизации: Нижегородская область // Полис, № 1, 1999. Стр. 89-92.

[3] К примеру, предприятие “Нижфарм” вошло в список 20 промышленных лидеров России, а “НОРСИ-Ойл” занимает третье место в нефтеперерабатывающем комплексе страны.

[4] В структуре импорта преобладают машины и оборудование (29,8%), химия и нефтехимия (15%), металлопродукция (13,7%), сырьё для производства продуктов питания (10,9%).

[5] В структуре экспорта преобладают бумажная продукция (20,2%), машины и оборудование (28,3%), химическая и нефтехимическая продукция (16,8%), энергоносители (14,4%), металлические изделия (4,8%).

[6] Nizhny Novgorod Business Annual 2001. Vista Publishers, 2001.Pр. 24, 26.

[7] http://www.businesswatch.ru

[8] Nizhny Novgorod Business Annual 2001. Vista Publishers, 2001.Pр. 29-30.

[9] А.Калинин. “Великий поход на Запад” // Монитор, № 34 (258), 3-9 сентября 2001 г. Стр. 11.

[10] Сергей Малов. “Консульская работа – это не только паспорта и визы” // Биржа, № 42, 8 ноября 2001 г. Стр. 5.

[11] И.Иванов. Лихой лозунг Лихачёва: Всё на продажу // Ленинская смена плюс, № 46 (258), 22 ноября 2001 г. Стр. 5.

[12] МК в Нижнем Новгороде, 6-13 сентября 2001 г. Стр.12.

[13] П.Аплетин. Интересы страны определят дату // Биржа, № 33, 6 сентября 2001 г. Стр.6.

[14] Зачем нужна России ВТО? // Губерния, № 36, 31 августа 2001 г. Стр.2.

[15] Биржа, № 33, 6 сентября 2001 г. Стр.32.

[16] И.Кочетов. Рецептура инвестиций, или теория и практика взаимного доверия // Биржа, № 40, 25 октября 2001 г. Стр. 7.

[17] Г.Лашманова. Полезная интервенция // Биржа, № 37, 4 октября 2001 г. Стр.6.

[18] Пикантные новости, № 33 (142), 14-20 августа 2001 г. Стр.7.

[19] Б.М.Титов. Стратегия социально-экономического развития Нижнего Новгорода в 21 веке. Материалы международного форума “Города-побратимы и партнёры”, Нижний Новгород, 2001. Стр. 120-122.

[20] А.П.Егоршин, В.А.Кожин, Н.Ю.Раева. Стратегический план города. Там же. Стр. 125.

[21] Franco Grimme. Extraterrestrial activity or extraordinary prospects? In: Nizhny Novgorod Business Annual 2001. Vista Publishers, 2001.P.5.

[22] Значительную долю вины за такое состояние дел несёт само экспертное сообщество, с одной стороны, дискредитировавшее себя участием в разработке и осуществлении “грязных” предвыборных технологий, а с другой – находящееся под сильным влиянием идей национал-патриотизма. К примеру, профессор Александр Корнилов, заведующий кафедрой регионалистики Нижегородского государственного университета, прямо заявляет, что “мы не должны становиться европейским регионом” (программа “Диалоги о времени”, НТР, 11 ноября 2001 г.).

[23] Выступление Н.Распопова на российско-германском семинаре “Социально-экономические и политические трансформации в Нижегородской области”, 16 октября 2001 г.

[24] Сергей Абышев. “Сотрудничество с Китаем – перспектива нижегородской экономики” // МК в Нижнем Новгороде, 8-15 ноября 2001 г. Стр. 19.

[25] Н.Бенедиктов: “Что человечно, то и вечно” // Пикантные новости, № 46 (155), 13-19 ноября 2001 г. Стр. 6.

[26] Биржа, № 43, 15 ноября 2001 г. Стр. 6.

[27] Биржа, № 36, 27 сентября 2001 г. Стр. 3.

[28] Монитор, № 38 (262), 1-7 октября 2001 г. Стр.5.

[29] Каха Бендукизде: “Российский народ работать умеет” // Монитор, № 38 (262), 1-7 октября 2001 г. Стр.11.

[30] О.Столярова. “Нижегородский бизнес нашёл инвестора” // Биржа, № 43 (532), 15 ноября 2001 г. Стр. 3.

[31] Пикантные новости, № 46 (155), 13-19 ноября 2001 г. Стр. 7.

[32] Nizhny Novgorod Business Annual 2001. Vista Publishers, 2001. Р.44.

[33] Время новостей, 15 сентября 2001 г. Стр.2.

[34] А.Пушкина. Вступление в ВТО лишит Россию инвестиций… // Дело, 23-30 ноября 2001 г. Стр. 4.

[35] Игорь Симонов. “Религии в современном российском городе”. Материалы международного форума “Города-побратимы и партнёры”. Нижний Новгород, 2001. Стр.85-88.

[36] Игорь Симонов. “Мир не чёрно-белый” // Биржа, № 36, 27 сентября 2001 г. Стр. 4.

[37] Ольга Мигачёва. Террор и теория относительности // Биржа, № 40, 24.10.2001 г. Стр. 4.

[38] О.Антонов. Ревизор остался доволен // Монитор, № 34 (258), 3-9 сентября 2001 г. Стр. 4.

[39] Н.Кодочигов. Оружейный плутоний не попадёт в руки террористов // Город и горожане, № 44 (869), 30 октября – 5 ноября 2001 г. Стр. 4.

[40] А.Лядов. Высший пилотаж на топливе “НОРСИ” // МК в Нижнем Новгороде, 23-30 августа 2001 г. Стр. 12.

[41] К.Реданов. Наркомафия по-нижегородски // Пикантные новости, № 35 (144), 28 августа – 3 сентября 2001 г. Стр. 22.

[42] А.Ленц. Толерантным будешь? // Дело, 23-30 ноября 2001 г. Стр. 2.

[43] В Нижнем Новгороде начали продавать пулемёты // Новое Дело, 23-29 ноября 2001 г. Стр. 2.

[44] И.Журавлёв. Чем больше в армии козлов, тем крепче наша оборона? // Ленинская смена плюс, № 46 (2580, 22 ноября 2001 г. Стр. 11.

[45] И.Елсыков. Аммиак и хлор в молоке матери // Монитор, № 38 (262), 1-7 ноября 2001 г. Стр. 8.

[46] С.Анисимов. Время уничтожать камни // Губерния, № 41 (42), 4-10 октября 2001 г. Стр. 2.

[47] Д.Шипилов. Город химиков получит четыре миллиона евро // Монитор, № 38 (262), 1-7 ноября 2001 г. Стр. 8.

[48] А.Глушихина. Химразоружение, Дзержинск // Биржа, № 34, 4 октября 2001 г. Стр. 10.

[49] В.Задорожный. Россия живёт на химической бомбе // Монитор, № 39 (263), 8-14 октября 2001 г. Стр. 5.

[50] С.Сазанова. Дзержинск хотят лишить завода // Нижегородский рабочий, № 165 (148260, 18 августа 2001 г. Стр. 4.

[51] В.Пчелинцев. Свинцовый туман // Версия дайджест, Нижний Новгород. 28 мая – 3 июня 2001 г. Стр. 5.

[52] А.Нижегородов. Чеченских боевиков вооружают в Дзержинске? // Город и горожане, № 34, 21 августа 2001 г. Стр. 3.

[53] И.Фещенко. Этиловая бомба Дзержинска // Нижегородская газета, № 34, август 2001 г. Стр. 2.

[54] Монитор, № 46 (270), 26 ноября – 2 декабря 2001 г. Стр. 8.

[55] Птица, несущая золотые яйца // Дело, 24-31 августа 2001 г. Стр. 16.

[56] И.Вагнер. Экологи добились кончины этиловой жидкости // Биржа, № 44, 19 ноября 2001 г. Стр. 6.

[57] На пороге новой регионализации России. Центр стратегических исследований Приволжского федерального округа. Нижний Новгород, 2001

[58] Интервью полномочного представителя Президента РФ в Приволжском федеральном округе Сергея Кириенко газете “Ведомости”, http://www.pfo.ru/main/news.phtml?id=2743