ОТ “РЕЖИМА СКЛЯРОВА” - К
“РЕЖИМУ ХОДЫРЕВА” .
ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫЕ ОСНОВЫ
РЕГИОНАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ В КОНТЕКСТЕ НИЖЕГОРОДСКИХ ВЫБОРОВ 2001 ГОДА
Макарычев А.С., д.и.н.,
Профессор НГЛУ
Введение
Быстрота перемен, которые наблюдаются в
России в течение двух последних лет, сравнима только с периодом начала 1990х
годов. Многие, однако, склонны рассматривать последние события в России с точки
зрения перспектив установления более жёсткого политического режима и
ограничения гражданских свобод. Но российская реальность многолика и при
внимательном рассмотрении оказывается не столь безальтернативной.
Хотя
путинская концепция реформ носит ярко выраженный иерархичный и корпоративный
характер, вселяет надежду то, что она не базируется на идеологическом
фундаменте. Другим важным знаком является то, что центральная власть не
намерена сокращать пространство для инноваций на городском и областном уровнях.
Укрепление вертикали власти происходит параллельно возрастанию политического
плюрализма на региональном уровне. Увеличение числа действующих лиц в
региональной политике создаёт почву для строительства коалиций, цивилизованного
согласования интересов, укрепления системы сдержек и противовесов, а также
атмосферы прозрачности, которая столь необходима и для создания благоприятного
инвестиционного климата, и для борьбы с коррупцией. Новым центром силы в регионах стали
полномочные представители президента. Несколько окрепли позиции региональных парламентов.
Вопреки прогнозам, муниципальные власти не были вытеснены на обочину, а в ряде
случаев даже активизировались. Во многих регионах закрепились крупнейшие финансово-промышленные группы,
потенциально могущие стать новыми полюсами политического влияния. С точки
зрения институционализации региональной политики поводы для оптимизма есть, но
многие позитивные тенденции пока остаются лишь на уровне возможностей.
Конечно,
радикальных сдвигов в ближайшее время ждать не следует. Например, было бы
преждевременно говорить о сдаче губернаторами своих политических позиций. Кроме
того, против плюрализма работает то обстоятельство, что каждый из крупнейших
“игроков” в регионах нацелен на сосредоточение в своих руках максимальной
власти.
Данная ситуация есть
следствие сложного сочетания нескольких разных факторов, которые будут рассмотрены в настоящей статье на примере Нижегородской области.
Десятилетие 1991-2001 годов можно назвать периодом её “взлёта и падения”. Область, открывшаяся десять лет
назад миру и ставшая на несколько лет символом либеральных реформ, начала 21
век с добровольной передачи власти в руки тех, против кого эти
реформы были направлены.
1. Прощание с “режимом И.Склярова”
“Режиму
Склярова” сейчас дают самые различные характеристики. Значительная часть экспертов полагает, что в политическом смысле 1997-2001 годы в Нижегородской области - это
потерянное время, период застоя. За четыре года своего правления И.Скляров расстался с остатками демократическо-либерального
багажа, доставшимися
ему в наследство от Б.Немцова, и
стал обыкновенным провинциальным администратором. Областная “партия власти” под эгидой И.Склярова проиграла две кампании по выборам
нижегородского мэра, чем наглядно показала свою слабость. О непрочности позиций
экс-губернатора свидетельствовали его конфликты со СМИ и попытки заигрывания с
коммунистами. Институт социальной
и политической психологии характеризовал И.Склярова как “антипрофессионала”, находившегося в очень
непривлекательном окружении[1]. В
результате к выборам 2001 года нижегородская “партия власти” пришла расколотой
и деморализована.
В то же
время, вряд ли можно оспорить тот факт, что режим И.Склярова не был
репрессивным и авторитарным. Политический плюрализм эпохи Б.Немцова при его
преемнике в общем и целом сохранился: внутри “режима Склярова” сохранялись
основы для представительства различных экономических и политических интересов.
“Режим
Склярова” имел очевидную аппаратную природу, однако парадокс ситуации состоял в
том, что даже на административном “рынке” он не очень преуспел, растеряв
значительную часть своей “команды” (Б.Духан, О.Савинова и др.). Именно из-за
этого избирательную кампанию И.Склярова 2001 года вели люди, в минимальной
степени связанные с его правлением. Кроме того, всегда конъюнктурно и
непоследовательно строились отношения нижегородского Кремля с федеральным
центром.
Однако в
ещё большей степени слабость “режима Склярова” была очевидной тогда, когда ему
приходилось взаимодействовать с теми силами, которые не умещались в жёсткие, но
привычные рамки административной системы. Первый наглядный пример – это
длительный конфликт областной администрации с городской (противостояние
И.Склярова и Ю.Лебедева), в основе которого лежало типичное для России неумение
органов государственной власти работать с местным самоуправлением в режиме
координации, а не субординации. Другой пример – проникновение в Нижегородскую
область ведущих российских финансово-промышленных групп, которое застало
областную администрацию врасплох. Она не была готова ни организационно, ни
интеллектуально строить горизонтальные отношения со столь влиятельными и
мощными действующими лицами. Этим же можно объяснить множество конфликтов между
администрацией И.Склярова и нижегородским медиа-сообществом.
Под прессом
этих обстоятельств незадолго до выборов “режиму Склярова” пришлось
адаптироваться к новой реальности, состоящей не только из административной
иерархии, но и из “сетевых” отношений, которые требуют партнёрства и
согласования интересов, а не исполнения приказов. Важным элементом этой
трансформации стало формирование правительства Нижегородской области, настолько
срочное, что во внимание не были приняты предложения специалистов о том, что перед
созданием новой структуры следовало бы чётко ответить на вопрос, кого и почему
не удовлетворяет старая.
В целом, для
областной партии власти выборы 2001 года стали несданным тестом на политическую зрелость. Она не смогла верно
оценить ситуацию перед началом кампании и выставить
вместо И.Склярова более сильную фигуру, хотя такие возможности были. Сама
кампания И.Склярова была достаточно бледной, с
использованием заезженных пиаровских приёмов. По ходу кампании И.Скляров с лёгкостью
множил число своих врагов (чего стоит одно только
обещание отдать под суд мэра Нижнего Ю.Лебедева). В
период между первым и вторым турами выборов нижегородский
Кремль не смог ни взвинтить темп кампании, ни достигнуть соглашения с занявшим третье место В.Булавиновым: “модель А.Лебедя” образца 1996 года не сработала, что само по
себе – симптом недееспособности партии власти.
Г.Ходырев
взял власть в условиях кризиса как “партии власти”, так и правых сил. Это
произошло на фоне расцвета “чёрного пиара” в средствах массовой информации, а
также появившихся призывов вообще отказаться от выборности губернаторов.
2. “Новый” режим Г.Ходырева.
Падение режима И.Склярова привело к
важнейшей трансформации властных отношений в регионе. Г.Ходырев пришёл к
власти, не заявив о своих позициях ни по одному из принципиальнейших вопросов
регионального развития, будь то место Нижегородской области в составе
Приволжского федерального округа, борьба с коррупцией, создание системы
экономической и экологической безопасности, взаимоотношения с
финансово-промышленными группами, и пр. Предвыборные материалы штаба Г.Ходырева
показывали, что политические предпочтения нового губернатора очень расплывчаты.
К примеру, он одновременно симпатизирует тульскому губернатору В.Стародубцеву и
Б.Немцове. Но гораздо более показательно то, что те идеи, с которыми он пришёл
к власти, политически весьма отрывочны и несистематичны.
2.1.
“Коридор возможностей”
Как же
будет выглядеть на деле губернаторство Г.Ходырева? При сохранении политики
укрепления “вертикали власти” “коридор” оперативных возможностей любого
губернатора достаточно узок. В этом смысле воплотить в жизнь лозунги
коммунистов о бесплатной медицине и образовании Г.Ходырев будет, конечно же, не
в состоянии. В его распоряжении пока есть всего несколько сфер, в которых он
сможет реально проводить более или менее самостоятельную политику.
Первая
сфера – это кадровая политика. Г.Ходырев прямо назвал тех, кто окружал
И.Склярова, “серыми, безынициативными людьми”. В итоге таких массовых увольнений,
как в начале губернаторства Г.Ходырева, Нижегородская область не знала давно.
В кадровой
политике нынешнего губернатора есть несколько особенностей. Первая состоит в
том, что Г.Ходырев сотнями нитей связан с коммунистической номенклатурой, и эти
связи будут важным фактором его губернаторства. По идеологическим критериям сам
Г.Ходырев может быть отнесён к разряду “розовых коммунистов”, иначе говоря –
потенциальных социал-демократов. Действительно, он настроен вполне
конструктивно по отношению и к частной собственности, и к принципам
федерализма. Однако в нижегородском обкоме КПРФ, если судить по его
руководителям Н.Бенедиктову и В.Кириенко, преобладают гораздо более
ортодоксальные взгляды. Для большей наглядности можно предложить следующую таблицу.
|
Н.Бенедиктов: |
Г.Ходырев: |
|
Поклонник коммунистической идеологии и лично И.Сталина |
Предпочитает говорить не об идеологии, а в самом общем
виде о социалистических ценностях |
|
Считает, что “какие-либо соглашения с представителями
антинародной власти неуместны” |
Фактически стал частью этой самой власти, полностью
поддержав курс президента |
|
Уверен, что ответственность за криминализацию власти
лежит, в числе других партий, на “Отечестве” |
Был поддержан лидером “Отечества” Е.Примаковым |
|
Объясняет победу Г.Ходырева тем, что область стала
“красной” |
Относит свою победу за счёт неумелого управления
регионом своим предшественником |
|
Заявляет, что именно обком КПРФ выдвинул Г.Ходырева в
губернаторы |
Полагает, что коммунисты только поддержали его
кампанию. |
Но несмотря
на эти и другие разногласия, КПРФ не оставит Г.Ходырева в покое. Для
коммунистов крайне важно подчеркнуть, что они способны выжить при путинском
режиме. Кроме того, в их рядах есть много бывших партийных функционеров,
засидевшихся на “скамейке запасных” и намеренных вернуться в кремлёвские
кабинеты.
Вторым
фактором кадровой политики Г.Ходырева являются его московские связи.
Министерские назначения Ю.Сентюрина и Ю.Муравьёва – принципиально новое явление
для Нижегородской области, поскольку никогда до этого ни один столичный
чиновник не получал у нас столь высокой должности.
Вторая сфера – это информационная политика.
Любой губернатор может серьёзно повлиять на развитие медиа-рынка в регионе и на
информационные отношения в более широком смысле слова. Инструменты этого
известны по опыту других субъектов федерации: финансовая и организационная
поддержка одних СМИ и вытеснение других.
Третья
сфера – это взаимоотношения с городской администрацией. Поддержка
Ю.Лебедевым Г.Ходырева перед вторым туром показывает, что с обеих сторон есть
политическая воля к прекращению затянувшегося противостояния между областными и
муниципальными властями.
Четвёртая
сфера, при желании вполне подвластная губернатору, это борьба с коррупцией.
Перед выборами Г.Ходырев заявил, что при И.Склярове финансовая политика
представляла собой “настоящую уголовщину”. Столь решительное заявление,
возможно, предполагает некое продолжение этой темы уже на уровне принятия
решений.
2.2.
Ограничения
В то же время довольно быстро
обозначились факторы, сдерживающие претензии Г.Ходырева на всю полноту власти в
регионе.
Во-первых,
большой логики в кадровой политике Г.Ходырева пока не прослеживается. Нет
полной ясности и с распределением полномочий внутри администрации. Так, её
руководитель В.Кириенко заявил, что не намерен довольствоваться выполнением
аппаратных функций и готов “заниматься стратегией”[2],
хотя логичнее было бы ожидать выполнения стратегических функций от ключевых
министров областного правительства. Кроме того, попытки Г.Ходырева начать
проводить свою кадровую политику в правоохранительных структурах были
восприняли без особого энтузиазма в МВД.
Во-вторых,
мощным сдерживающим фактором для губернатора являются крупнейшие финансово-промышленные
группы, имеющие деловые интересы в Нижегородской области. Без согласования с
такими гигантами, как “Газпром” и “ЛУКОйл”, невозможно проведение ни одного
масштабного экономического проекта в регионе.
В-третьих,
спектр манёвров Г.Ходырева во многом ограничивается политикой, проводимой
федеральным правительством. К примеру, правительству Нижегородской области
придётся плотно контактировать с Министерством экономического развития РФ,
которое, как известно, принимает серьёзные меры для замены административного
контроля над хозяйствующими субъектами на экономические меры. Федеральная
власть нацеливает региональных руководителей на упрощение форм государственного
регулирования бизнеса, сокращение контрольных и надзорных мероприятий, облегчение
входа на рынок новых предпринимательских структур (Татарстан, к примеру,
недавно перешёл на принцип “одного окна” при регистрации предприятий).
Необходимость увязки областной промышленной политики с федеральной
наглядно доказала и конференция по вопросу о вступлении России во Всемирную
торговую организацию, проведённая в Нижнем Новгороде в августе 2001 года.
Приоритеты федерального центра состоят в использовании тех преимуществ, которые
даёт России подключение к глобальным процессам. Это означает, что стратегически
российское правительство нацелено на открытость нашей промышленной и финансовой
систем и на необходимость учёта грядущей конкуренции с иностранными компаниями
на нашем внутреннем рынке. Следовательно, находясь в фарватере политики федерального
центра, коммунист Г.Ходырев вынужден будет создавать в области основы
конкурентной и прозрачной экономики, в которой не будет места заклинаниям о
порабощении России западным капиталом.
3. Федеральный “центр тяжести”
Перед
губернаторскими выборами у федерального центра в распоряжении было несколько
вариантов поведения. Сценарий первый мог состоять в реализации Кремлём
одной из давних задумок Г.Павловского о том, что региональные выборы должны
быть использованы для создания оппозиции “партии власти”. При этом важен не
столько результат, сколько само возникновение противовеса “команде
губернатора”. Однако этот вариант, преподносимый под лозунгом “создания
гражданского общества”, для Нижегородской области был не очень актуален:
оппозиция здесь всегда была, политический плюрализм – тоже, так что с точки
зрения демократических процедур всё выглядело почти что нормально.
Второй
вариант мог состоять в том, что московский истэблишмент никакой внятной
позиции в отношении грядущих выборов не занимает и всё пускает на самотёк. Эта
стратегия невмешательства означала бы, что, по мнению Кремля, Нижегородская
область не относится к числу проблемных, и все потенциальные победители смогут
встроиться в президентскую “вертикаль власти”.
Третий
вариант мог получиться, если бы федеральный центр не сможет выработать
общей позиции по нижегородскому вопросу, и в результате получилась бы
разноголосица. Предпосылки к этому были серьёзные: достаточно вспомнить о
различиях между С.Кириенко и Б.Немцовым по всему комплексу вопросов, связанных
с нижегородской политикой.
Четвёртый вариант, при котором
главным рупором политики центра становился С.Кириенко, представлялся с самого
начала наиболее вероятным. Мало кто в Нижнем ожидал, что полпред останется в
стороне от выборов в своём родном регионе: ведь реализует же, к примеру, свои
необъявленные политические функции руководство округа при определении
кандидатур для Совета Федерации. То же и с губернаторскими выборами. Весьма
примечательно, насколько дипломатично высказался по этому поводу сам
С.Кириенко: “моя позиция состоит в том,
что как представитель федеральной власти я не имею права высказываться в
поддержку никого из кандидатов”. Полпред отказал себе в праве только высказываться,
ничего не сказав об организационной или политической помощи.
В итоге был
реализован четвёртый вариант, с элементами второго (спокойная реакция Москвы на
победу Г.Ходырева) и третьего (разные оценки итогов выборов). При этом
политически проиграл не только С.Кириенко, но и федеральный центр в целом.
Выразилось это в том, что И.Склярова поддержало “Единство”, главная
политическая опора В.Путина. Кроме того, поддержка Е.Примаковым кандидатуры
Г.Ходырева поставило под сомнение эффективность кремлёвской стратегии на
интеграцию “Единства” и “Отечества”.
4. Приволжский федеральный округ
Перед выборами Нижний
Новгород стал центром Приволжского федерального округа. С самого начала президентским
полпредам был выдан своего рода карт-бланш: им приходилось работать при
фактическом отсутствии федеральной политики в отношении как регионов, так и
округов. В.Путин не мешал своим представителям, но и не сделал их эксклюзивными
фигурами, отвечающими за региональную политику.
Если говорить о стране в целом, то каждый из
семи федеральных округов приобрёл своё “лицо”. В этом, вероятно, состояла сознательная линия
В.Путина: с одной стороны, он дал полпредам шанс доказать свою состоятельность,
а с другой – получил возможность спустя некоторое время сравнить семь различных
моделей развития округов и из этого “меню” выбрать самое лучшее.
Что
касается конкретно Нижегородской области, то С.Кириенко удалось вдохнуть в
Нижний реформаторский дух, забытый со времён отставки Б.Немцова. Безусловное
преимущество приволжского полпреда – способность мыслить концептуально,
глобальными категориями. Перед лицом новых вызовов регионы должны меняться.
Весь вопрос – каким образом и в каком направлении. Основное противоречие здесь
состоит в том, что С.Кириенко предполагает избавить регионы от “административного
прошлого” с помощью чисто административных методов. Видимо, потому, что других
эффективных инструментов в его распоряжении нет. Именно поэтому С.Кириенко
часто и справедливо критикуют за то, что он предпочитает решать многие вопросы
не публично, а кулуарно. Этот подход просматривается на примере Нижегородской
области и Татарстана. С.Кириенко, похоже, верит в то, что политиков старой,
номенклатурно-хозяйственной формации можно убедить в необходимости (или
заставить) проводить либеральные экономические преобразования.
Для
реализации этой стратегии С.Кириенко вынужден был пойти на слишком очевидное
участие в политических баталиях. И это стало источником ещё одного
противоречия: изначально предполагалось, что полпред – это “менеджер”, фигура
нейтральная и беспристрастная. На деле же он оказался вовлечён во многие
политические процессы – его отставки требовала общественная организация “Воля
народа”, пресса обсуждала его близкие отношения с руководителем “Нижновэнерго”
А.Санниковым, а Агентство FLB заявило, что в распоряжении С.Кириенко есть “весьма солидный
медиа-холдинг, включающий пять газет, радиостанцию и телеканал”[3].
При этом аналитики Института социально-политической психологии не очень высоко
оценивают публичные ресурсы С.Кириенко, поскольку его команда (равно как СПС в
целом) потерпела поражение при попытке создать оппозицию мэру Ю.Лебедеву в
городской думе Нижнего Новгорода.
Продолжением
политической ангажированности С.Кириенко стала его поддержка И.Склярова на
выборах 2001 года. Не будем
забывать, что ещё 12 января 2000 года именно бывший нижегородский губернатор
давал пресс-конференцию в Москве от имени инициативной группы по выдвижению
В.Путина кандидатом в президенты России. Однако полпреда, похоже, не очень заботило, что И.Скляров не
воспринимался как сильный лидер не только в региональных рейтингах влияния, но
и в федеральных: так, майский опрос московского Центра политических технологий
поставил его на 79 место среди российских
губернаторов. Впрочем, именно в качестве зависимого, несамостоятельного
политического субъекта И.Скляров мог как-то вписаться в конструируемую
В.Путиным “вертикаль власти”.
Было очевидно, что С.Кириенко сделал
основную ставку на продление губернаторских полномочий И.Склярова. Отрицать
неудачу стратегии полпреда тем более бессмысленно, что местное отделение КПРФ
во время своей предвыборной кампании весьма жёстко высказывалось в отношении
С.Кириенко.
Но в итоге команда
полномочного представителя президента получила политический нокдаун. Конечно,
созданием правительства области весной 2001 года С.Кириенко в каком-то смысле попытался подстраховать себя, создав почву для сохранения влияния на ключевую
область Приволжского округа, но правительство С.Обозова не продержалось и нескольких дней
после инаугурации Г.Ходырева.
Тем не
менее, сразу же после выборов С.Кириенко, Л.Глебова и ряд других членов СПС
попытались оправдать своё неудачу тем, что главная задача выборов для них
состояла в “недопущении к власти криминала”. Слабость этого аргумента состояла
прежде всего в том, что А.Климентьев, которого имели в виду, в итоге занял
всего лишь пятое место с 10% голосов. В этом смысле тезис о том, что “криминал
рвётся во власть”, был более похож на пиаровский манёвр.
5.
Правительство Нижегородской области: капитуляция после проигранного сражения
Правительство С.Обозова
начало строить свою деятельность, в целом исходя из либеральных подходов и в
соответствии с общефедеральными переменами. Однако шанс сформировать в области новую
фигуру влияния в лице премьера был упущен.
Анализ деятельности первого
правительства Нижегородской области под руководством С.Обозова возможен на
основе разработанного им документа “Нижегородская перспектива”. Как и подобает
программе для деятельности правительства, “НП” насыщена современной
фразеологией: “системное прогнозирование действий с целью занятия опережающих
позиций”, “договорённости на основе баланса интересов”, и так далее. Однако
авторов “Нижегородской перспективы”, равно как и правительства в целом, подвело
желание максимально дистанцироваться от политики и сыграть роль “чистых
менеджеров”. Но программа деятельности только что созданного областного
правительства в принципе не могла быть аполитичной, и оно волей-неволей
вынуждены наталкиваться на политические реалии. Кроме того, все министры
областного правительства были напрямую вовлечены в предвыборную кампанию на
стороне бывшего губернатора.
Другая
слабость правительственной программы состояла в том, что “Нижегородская перспектива”
ни разу не упоминала о возможных точках соприкосновения с уже имеющимися
негосударственными инициативами. Допустим, правительство С.Обозова выразило
готовность бороться с наркоманией, но было
известно, что в области уже существует финансово обеспеченная программа
Б.Немцова. Взаимодействие с ней предусмотрено не было. Также осталось неясным,
будет ли как-то коррелироваться политика в сфере образования с программой
развития попечительства, разрабатываемой С.Кириенко.
Примечательно и то, что “экспансия в область компаний
российского и мирового масштаба” в “Нижегородской перспективе” рассматривалась
не с точки зрения новых возможностей, а в контексте угроз для области. Верфи
“Красного Сормова”, например, предлагалось защитить от “потери самостоятельности”.
За предложением создать для местных предприятий “конкурентоспособный налоговый
режим” стояла та же идеология протекционизма. И в то же время правительство
выразило готовность “стимулировать смену неэффективного менеджмента за счёт
продажи контроля стратегическому инвестору”.
Несмотря на эти проблемы содержательного свойства, с
формальной точки зрения, после прихода к власти Г.Ходырева у правительства
С.Обозова в руках были все козыри: оно не только было под защитой закона, но и
получило предварительное одобрение из уст победившего губернатора. Чтобы
сместить правительство, Г.Ходырев должен был затратить гигантские усилия и
мобилизовать такие ресурсы (информационные, лоббистские, организационные),
которых у него в то время не было. Тем не менее, С.Обозов сам ушёл со своего
поста.
Добровольная отставка правительства в
августе 2001 года стала следствием как отсутствия чётких программных установок,
так и его институциональной слабости. Уход С.Обозова с поста руководителя
правительства завершил собой смену политического режима Нижегородской области.
Правительство само сдалось своим политическим
оппонентам, причём с такой готовностью, которая не имеет аналогов в
других регионах России. Этим был поставлен крест на самой концепции работы
областного правительства, на реализацию которой всего полгода назад были
брошены огромные усилия. Ясно, что без самостоятельной фигуры премьер-министра
существование правительств теряет всяческий смысл и превращается в простое
переименование департаментов в министерства.
6. Областное законодательное
собрание: упущенные шансы
ОЗС,
которому весной 2001 года представился шанс резко усилить свои политические
позиции, фактически самоустранился от выполнения своей прямой обязанности –
влияния на формирование правительства области. Областные законодатели, к
сожалению, не проявили достаточного внимания к формированию концептуальных
основ стратегии развития области.
Вероятно,
плоды такой позиции рано или поздно придётся пожинать. Об этом напоминает та
лёгкость и быстрота, с которыми пало правительство С.Обозова, создававшееся в
спешке и при явном дефиците гласности.
Чтобы в будущем избежать аналогичных
ошибок, области нужна иная, более прозрачная процедура назначения на высшие
руководящие должности. Общественность должна быть как минимум проинформирована
о том, какую политику собираются проводить московские специалисты, севшие в кресла
нижегородских министров.
За будущий
облик ОЗС весной 2002 года может развернуться серьёзная политическая борьба. С
одной стороны, выборы в Областное
законодательное собрание 2002 года могут дать возможность для политического реванша
противникам нынешнего губернатора. Создание
оппозиции Г.Ходыреву – дело будущего, и её контуры ещё не просматриваются.
С другой стороныо, ближе к весенним
выборам в Областное законодательное собрание весной 2002 года отношения
губернатора с КПРФ станут ещё более тесными. Во-первых, эти выборы, вероятно,
будут проходить по партийным спискам, что неизбежно обострит идеологические линии
водораздела между претендентами. Во-вторых, Г.Ходыреву нужна опора в областном
парламенте, поэтому губернатор будет вынужден формировать своё законодательное
большинство. А для этого нужна
прогубернаторская предвыборная коалиция. Если Г.Ходырев не сможет
создать себе консолидированную группу поддержки на основе внепартийных и
неидеологических критериев (по принципу “команды профессионалов”), то ему
придётся вновь обратиться за помощью к КПРФ.
7. Политические партии
На губернаторских выборах 2001 года
проиграла та часть региональной политической элиты, которую можно отнести к
правому флангу политического спектра. Поражение это стало следствием отсутствия
у молодого поколения нижегородских политиков основ политического капитала –
стратегического мышления, адекватной экспертной поддержки и умения
договариваться.
В этом смысле в числе проигравших –
Б.Немцов. Мало того, что внутри СПС произошёл публичный раскол, так ещё и обе
фракции (и те, кто поддержал И.Склярова, и те, кто принял нейтралитет)
политически провалились. Такая ситуация заставляет серьёзно задуматься над тем,
есть ли у нас в России правая партия вообще. Для правых региональная политика –
это некий вариант бизнеса. Именно из бизнеса они привнесли в партийную жизнь
индивидуализм, страсть к саморекламе и недооценку “черновой” работы.
Классическим воплощением всех этих пороков стал ответ Б.Немцова на вопрос о
том, как СПС призывает голосовать своих членов 29 июля: “Догадайтесь сами…
Умные люди должны именно догадаться”.
Итог неутешителен:
“молодые волки”, составляющие костяк СПС, фактически отдали область КПРФ. Они
проиграли и организационно, и интеллектуально, показав свою несостоятельность с
точки зрения политического менеджмента. Унаследовав со времён комсомола веру в
административные ресурсы и вертикаль власти, они так и не смогли научиться
достигать своих целей в мире, сотканном из горизонтальных отношений, за
которыми стоят самостоятельные, не подчиняющиеся административному воздействию
действующие лица. Именно поэтому у СПС не было своего кандидата на этих
выборах. Злую шутку с “правыми” сыграл и технократизм, приобретший форму
иллюзорной уверенности во всевластие политического пиара.
Есть своя горькая закономерность в том, что в
трёх крупнейших городах России, потенциально наиболее демократических и
политически открытых, демократы оказываются не в состоянии выставить серьёзных
кандидатов на руководящие должности. Но если в Москве и Питере хотя бы
коммунисты вытеснены на политическую обочину, то в Нижнем они оказались у власти. Отсутствие
достойного кандидата от СПС в их родном регионе стало поводом серьёзно
задуматься уже о кадровой и организационной
состоятельности правого движения.
8. “Олигархи”
Накануне
выборов многие эксперты полагали, что хорошие шансы на успех может получить известный успехами в бизнесе
кандидат. Уже упоминавшийся Институт социально-политической психологии заявил,
что нижегородская элита должна “отойти от сереньких и мелких политиков, и
вручить власть крупной, значительной фигуре”. Речь шла, конечно же, об
О.Дерипаске. Однако он не стал участвовать в выборах.
Будущее
финансово-промышленных групп в Нижегородской области оставляет множество
вопросов – от их взаимоотношений с властью до координации промышленной политики
на уровне федерального округа. Кроме того, вертикально интегрированные холдинги
– это потенциальные конкуренты любой областной власти.
9.
Перспективы региональных институтов: две версии
Итоги
выборов опровергли один из теоретических постулатов Центра стратегических
исследований ПФО о том, что “административные элиты” полностью исчерпали себя и
достигли пределов своего роста. Если верить этому “мозговому центру”,
созданному для экспертного обеспечения политики С.Кириенко, то получится, что
нынешние субъекты федерации обречены на постепенное отмирание, поскольку они
близки к исчерпанию своего потенциала и потому неизбежно потерпят поражение от
неких новых структур, способных более эффективно использовать информацию,
знание и человеческий капитал. Вопрос о том, существуют эти структуры, перед
лицом которых регионам предстоит спасовать, в реальности или пока ещё только в
воображении, остаётся открытым.
Гораздо более
взвешенно высказывается по этому поводу Экспертный институт Российского союза
промышленников и предпринимателей: по мнению одного из докладов этого
“мозгового центра”, логика глобализации начинает размывать жёсткую связь между
административными границами и хозяйственной деятельностью в этих границах.
Другими словами, на карте России
возникают “экономические площадки” (или “бизнес-графства”), которые управляются
людьми “пришлыми”, не подотчётными губернаторам. В силу этого стратегия
развития многих предприятий, ранее находившихся под неусыпным присмотром
областного партхозактива (другими словами, нынешней региональной элиты),
определяется не внутри региона, а за его пределами. Вот это уже – действительно
реальность, о чём свидетельствует опыт “ГАЗа”, “Красного Сормова” и других
нижегородских предприятий.
Две
представленные выше точки зрения существенно отличаются друг от друга. Если
Центр стратегических исследований ПФО полагает, что в России когда-то будут
сформированы “новые регионы” на основе общности культурных ценностей (включая
мировоззрение, трудовую и корпоративную этику и пр.), то Экспертный институт
уже сейчас видит возникновение, образно говоря, “архипелагов бизнеса”, ключевую
роль в появлении которых играет капитал. Но важнее другое. Если приволжский ЦСИ
уверен, что субъекты федерации должны со временем уйти с арены, то Экспертный
институт считает, что они вполне могут приспособиться к новым вызовам.
С.Кириенко верно почувствовал, что субъекты федерации
подошли к некоему пределу своего развития. Управляемые старыми
административными методами, они вступили в полосу кризиса, поскольку им становится
всё труднее сдерживать натиск мобильных и обладающих разнообразными ресурсами
“игроков”, в числе которых и крупнейшие финансово-промышленные группы, и
средства массовой информации, и неправительственные организации.
Последняя
точка зрения кажется вполне адекватной. Региональные элиты, конечно же,
встретились с мощным натиском на свои позиции со стороны организаций двух типов
– владеющих финансами и информацией. Однако несмотря на это давление,
потенциал региональной власти отнюдь не
исчерпан. Более того, она открывает для себя всё новые “ниши”: например,
возвращение в регион предприятий, зарегистрированных в оффшорах, или
посредничество между внешними финансово-промышленными группами, конфликтующими
друг с другом по поводу контроля за местными предприятиями. Если бы
региональный административный ресурс был действительно исчерпан, то за
губернаторское кресло не стала бы разворачиваться такая напряжённая борьба, как
в Нижегородской области.
Будущий облик
российского регионализма будет определяться взаимодействием чётырёх основных
“игроков”: это субъекты федерации, федеральные округа, финансово-промышленные
группы и медиа-холдинги. Первые два участника этого “четырёхугольника”, в
отличие от двух остальных, обладают в основном административными ресурсами.
Пока мы видим “перетягивание каната” между субъектами федерации и округами,
которое идёт с переменным успехом. Каждая из сторон, естественно, старается
привлечь себе в союзники ФПГ и СМИ. Те, в свою очередь, ожидают результатов
этого “великого административного противостояния” и пытаются делать свои
ставки. Но игра ещё только начинается, и её завершения ждать придётся очень
долго.